Загадка Бомарше - Людмила Котлярова

— Что это было? — первым спросил Феоктистов.

— Ничего не было, — буркнула Аркашова.

— Нет, было, — настаивал Феоктистов, — мы с вами поцеловались. Причем, именно поцеловались, а не я вас целовал. Вы целовали меня тоже. Ваш язык был у меня во рту и выделывал там такие пируэты.

— Вы что, всегда после поцелуя даете подробные комментарии к нему?

— Ничего подобного, это впервые. Но, имея дело с такой женщиной, как вы, нужно на всякий случай подстраховаться.

— Вы опять за свое? Знаете, я все же пойду.

— Не уходите, прошу вас, — сразу же сменил тон Феоктистов. — Все дело в том, что я не знаю, как с вами говорить. Я никак не могу найти верный тон.

— Почему?

— Я бы хотел спросить об этом у вас. До сих пор я полагал, что все женщины делятся на две группы: на очень большую, с которыми не о чем говорить, а потому можно говорить о чем угодно, и на очень маленькую, с которыми есть о чем поговорить. Но вы относитесь к третьей группе: с вами есть о чем поговорить, но я не знаю, о чем и как говорить.

— На самом деле, все значительно проще, говорите то, что действительно думаете, что лежит сейчас у вас на сердце. Не пытайтесь изображать из себя супермена. Я сразу поняла, что вы не супермен.

— А я до сих пор, наверное, не избавился от этой иллюзии. Значит, вы предлагаете говорить о том, что на сердце. Эта история с Егором…

— Нет никакой истории с Егором, — перебила она его. — Он привез из деревни сына, подговорил его, что надо сказать. Сегодня утром мы окончательно выяснили отношения, я сказала ему, что больше не желаю его видеть.

— А что же ваш сын? — Феоктистов едва скрывал радость.

— Сын дома. Ой, я же должна бежать к нему.

— Подождите еще две минуты. Значит, мир?

— Я чувствую, вы хотите повторить поцелуй, — лукаво поглядела она на него.

— В общем, да, — улыбнулся в ответ Феоктистов. — А я чувствую, что вы совсем не против.

В общем, да, — тоже улыбнулась она.

Внезапно они оба одновременно засмеялись, а затем оказались в объятиях друг друга.

— И что все это обозначает? — прошептал Феоктистов, не выпуская из объятий Аркашову.

— А это вы уж сами решайте.

— А вы для себя решили?

— Кое-что решила, а кое-что нет.

— А можно узнать это кое- что?

— Пока нет. Пока я решила кое-что только для себя. А вам я советую ничего не принимать всерьез. Скоро премьера, вы вернетесь домой. А там все будет выглядеть по-другому.

— Этого я и боюсь.

— Ничего не надо бояться. Все, что не делается, все к лучшему.

— Даже если все катится к чертовой матери? — отодвинулся он от нее, чтобы лучше разглядеть выражения ее лица.

— Разумеется. Если это катится к чертовой матери, значит туда этому и дорога.

— А если туда же качусь и я? Значит, и мне туда дорога?

— А вы на самом деле не знаете, куда катитесь. Между тем, то, что вам кажется, и тем, что есть на самом деле, может быть гигантская разница.

— Знаете, я почти готов вам поверить. Вот до чего вы меня довели.

— Это еще только самое начало. Извините, в подъезде было замечательно, но мне пора.

— Я вас провожу.

— Нет, я хочу побыть одна. Мне сегодня нужно ваше незримое присутствие. Иногда это продвигает отношения людей гораздо дальше, чем постоянный контакт между ними. И уж тем более в таком случае вы не будете говорить мне колкости.

— Я уже дошел до того, что соглашаюсь и с этим вариантом, — вздохнул Феоктистов. — Пойдемте. Кстати, на улице не слышно дождя.

— Жаль, а мне сейчас хотелось пройтись под дождем. Идемте.