Диагноз «Неверный» - Лина Мак

— А Дикоев? — снова спрашиваю, на что получаю злой взгляд от Любы.

— Нет! Он не приедет! Нечего портить свадьбу моих детей.

— Злая ты, — стараюсь говорить спокойно, но мне не по себе от всех этих тайн. Ни к чему хорошему они не приводят.

— Ну а ты? — теперь вопрос прозвучал от Любы.

— Что — я?

— Лара, — Люба приподнимает бровь, смотря на меня с упрёком. — Тебе не идёт быть дурочкой.

— А я… — Но нас отвлекает шум голосов от входа во двор к Ветровым.

Из-за угла дома показывается Ветров, а рядом с ним идёт Руслан. Улыбается, что-то рассказывая Семёну, который на руках несёт смеющегося сына.

— А ты знаешь, он с тростью выглядит солиднее, что ли, — хмыкает Люба.

— Ага, а ещё называет себя старикашкой, — улыбаюсь я в ответ.

— Сказала ему уже? — А вот этот вопрос для меня полная неожиданность.

— О чём? — делаю непонимающее выражение лица, и я надеюсь, у меня оно получается. Но, глядя на Любу, понимаю: не получилось. — Я боюсь, — выдыхаю еле слышно.

— Боятся — это нормально, Лар. — Люба сжимает мою руку. — Меня вспомни.

— У нас с тобой немного разные истории, тебе не кажется? — злюсь я на подругу.

— Возможно. — Люба пожимает плечами, бросая взгляд на подходящих мужчин. — Но лучше скажи. Страх — плохой советчик.

— Наши прекрасные дамы. — Ветров подходит к Любе и, поцеловав в щеку, не успевает среагировать, как Сквознячок-младший быстро перескакивает к Любе на руки. — Вот так всегда! Стоит только маме появиться рядом, как отец и не нужен, да, сын?

— Сквознячок, а ну, скажи папе, кого ты больше любишь? — дразню я Ветрова, зная, как он злится на это прозвище.

— Маму! — Димка прыгает Любе на шею и неуклюже целует её в щеку.

— Лара, — рычит Семён, а мы хохочем.

— Так-так, Ветер, — вставляет Руслан, присаживаясь рядом. — Тон сбавь.

— А что она меня дразнит?

— Ты же ведёшься, — посмеиваясь, отвечает Руслан, обнимая меня за плечи, и целует в висок. — Как ты? — спрашивает чуть тише, пока Ветровы переговариваются.

— Хорошо. Домой хочу, — смотрю в родные глаза и понимаю, что пропадаю.

— Ну так поехали. — Улыбка делает Руслана более задорным и молодым.

Даже шрамы, что остались на лице после той аварии, почти исчезают, когда он улыбается. А то, что он ходит, пускай и с тростью, — чудо. Врачи даже этого не обещали. Но здесь сыграли роль упёртость и выносливость Руслана.

Он по сей день постоянно занимается. Делает все назначенные процедуры. Иногда даже чересчур усердствует, но каждый раз говорит, что он пообещал станцевать с дочерью на выпускном. А танцевать с тростью как-то непрестижно.

Далеко ехать не приходится. Руслан купил нам дом недалеко от Ветровых. Пара улиц — и мы на месте. Но не успеваем переступить порог дома, как меня сжимают в родных объятиях.

— Ты знаешь, что стала пахнуть по-другому? — оторвавшись от моих губ, Руслан проводит носом по шее.

— Нет, — хриплю я.

— А ещё твоя грудь стала намного больше. — Он проводит рукой по одной из них, срывая стон с моих губ. — А ещё, — Рус слегка дёргает меня на себя и опускает руку на низ живота, — я почему-то думаю, что ты мне что-то не договариваешь.

Его слова как ушат холодной воды. Смотрю на него и молчу. Возбуждение растворяется в воздухе, будто это не я только что-то начинала стонать. Но и Руслан не сводит с меня взгляда.

Секс вернулся в нашу жизнь только полгода назад. Да и врачи, после всех процедур и операций, что пришлось пережить Руслану, сказали, что репродуктивная функция может и не восстановиться. Но природа оказалась сильнее.

И вот сейчас я смотрю на мужчину, в которого влюбилась без памяти, которого ненавидела всей душой, и понимаю, что жить без него не смогу уже никогда. Я боюсь открыть рот.

— Я хочу, чтобы ты меня услышала, — чуть хриплым голосом начинает Руслан. — Когда я лежал в перевёрнутой машине и истекал кровью, я радовался тому, что вас не было рядом. Жалел только о том, что не смогу станцевать с дочерью. Не смогу увидеть твои глаза ещё раз.

— Пусти, — шепчу я, пытаясь выпутаться из его объятий, но Руслан только крепче прижимает к себе.

— Всё потеряло значение. Ничего не нужно было в тот момент. Только твои глаза бы увидеть ещё раз. — Он поднимает руку и проводит нежно по щеке, заставляя меня, как кошку, среагировать на его ласку. — Когда увидел тебя в палате, готов был подняться и вытолкать, чтобы ни ты, ни тем более дочь не видели меня таким жалким.

— О, я помню первые месяцы, — хмыкаю я. — Можешь не напоминать.

— А сейчас, родная моя, любимая, я лучше ещё раз переживу этот ад с аварией, чем снова потеряю тебя и того, кто уже растёт в тебе. — От этих слов я начинаю плакать.

Тихо, без всхлипов, но ничего не вижу от слёз, что, будто ручейки, текут не останавливаясь.

— Я боюсь, — всхлипываю я.

— И я, — голос Руслана дрожит. — Но без тебя я не смогу. Без вас не смогу. А ещё, — Руслан делает шаг назад и, опираясь на трость, достаёт из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку, — я очень хочу, чтобы ты стала моей женой, Лариса. Только моей, а я только твоим.

Смотрю на эту коробочку и не могу ничего ответить. В горле застрял ком, от которого даже вздох сделать больно.

— Обещаю встать на колени, но только чуть позже, в спальне. — Руслан делает шаг обратно и, аккуратно взяв мою руку в свою, надевает кольцо на палец.

И он встал на колени и не только на них. А я…

Когда я простила его — не знаю. Может, когда услышала, что он умер? Или, может, когда увидела панику и страх в глазах, которые всегда с вызовом смотрели на весь мир? А может, когда две полоски на тесте увидела? Но то, что у меня внутри вместо желания отмыться просыпается желание постоянно прикасаться к нему, — факт.

А ещё я поняла, почему так и не смогла завязать никаких отношений. И не только Руслан был этому виной. Хотя он признался, что целенаправленно содействовал переводу или переезду всех предполагаемых ухажёров из нашего города.

Я не смогла найти того, кто тронет сердце так, чтобы оно звенело, чтобы только от