Ветер с Востока. Лгунья - Галя Шенец

— Расскажи.

— Хорошо.

Единственное, что пропустила в своём рассказе Нис — это описание где она была, понимая, что те люди, наделённые огромной властью, не простят ей огласки и любой информации, которая может их опорочить. Не стала она рассказывать и подробности ночи, просто озвучив, что ей пришлось провести ночь с мужчиной, к которому её привезли, что именно с ним она потеряла девственность и это оказалось самым роковым для неё.

— Отец, как позже выяснилось, отправил меня в Эмираты, чтобы выдать замуж. Он мой не настоящий отец — отчим, но всё провернул тайком из-подтишка. Но обидно, что моя мама и сестра не вступились за меня. Они все были на площади, когда меня привязывали к столбу. Знаешь, оказывается есть у них такой столб для наказаний. После всего, что произошло, нет у меня никаких отношений и родных у меня не осталось. И мужика того я не знаю.

— Как тебе удалось спастись? Твоё тело …? Кто-то вылечил тебя или хотя бы попытался.

— Один седоволосый, но очень властный мужчина, ему никто не осмелился перечить. Это и был для меня эмир. Ты не представляешь, но я там вообще никого не знала. Вокруг творилась какая-то дикость. Мне был знаком только дом, в который меня привозили за три недели до этого. Я молилась, чтобы тот, с кем я провела ночь, вышел из этого дворца и защитил меня, сказал, что всё случилось не по моей воле, он же был там, в том доме. Но он так и не вышел. Мой мучитель, который учинил расправу, не знал меня, а его жена вообще сказала, что никогда меня не видела, а потом меня подвергли настоящей пытке. Если бы не пришёл тот седоволосый мужчина, я бы не выжила. Он забрал меня, хотя я не помню, как это случилось. Пришла в себя в его дворце, в котором ванная комната была больше дома твоего дяди.

— Ты тогда знала, что беременна?

— Знала, но я побоялась сказать об этом. Это у нас моя беременность могла смягчить сердца, а там наоборот она бы стала последним приговором. Вот и вся история. Помню только, как какая-то старая женщина лечила меня, помню её нежные руки и тёплую очень вкусно пахнущую воду, в которую меня опускал какой-то незнакомый мужчина.

— Мужчина? Ты была голая?

— Да, но я не могла двигаться и говорить не могла, а он всё делал так бережно. Он обращался со мной, как с маленьким ребёнком. Представляешь? Он помогал той женщине и успокаивал меня, что-то бормотал. Вот в его глазах я видела милосердие, я видела в них невысказанную боль. А почему не знаю. Ему было по-настоящему жалко меня.

— Оказывается ты очень чувствительная девочка. Это с виду ты такая взрывная, весёлая, дерзкая лгунья и сказочница, а в душе ты ранимая и очень нежная.

Асман, нежно стёр со щёк Нис слёзы и коснулся своими губами её губ. Не поцеловал, совсем нет. Он именно коснулся и остановился, давая девушке право выбора, он оставил за ней решение, потому что раньше уже озвучил свои желания. Нис застеснялась, но, опустив голову вниз, утыкаясь лбом в плечо мужчины, сама обняла его.

— Это да, Нис? Ответь мне.

Не поднимая головы Нис выдохнула:

— Да.

Думала, что он сейчас сразу предпримет какие-нибудь активные действия, типа начнёт целовать или повалит на спальник, но ничего этого не произошло. Только почувствовала, как его объятья стали чуточку крепче и своей бородой он уткнулся в её макушку. Так они сидели, каждый думая о своём, а потом Асман тихонько отстранил от себя Нис, улыбнувшись, поцеловал в носик и, глядя в глаза, прямо спросил:

— Ожидала от меня другого? Думала, что наброшусь на тебя?

Покраснев, Нис кивнула.

— У нас всё будет. Всё я возьму с тебя по полной. Любить буду так, что ещё пищать подо мной будешь, что устала. Но только после того, как ты окончательно поправишься.

— А беременность? Я не буду делать аборт.

— Не будешь, — погладил её по голове Асман. — Да и поздно его уже делать. Сейчас нельзя. Давид сказал, что вмешательство крайне нежелательно, твой организм может неадекватно отреагировать, а ты ещё слаба. Если ты не будешь против, то этот ребёнок станет моим. Он родится уже моим.

— Такое ощущение, что ты уже всё решил.

— Да, я привык принимать решения и я на самом деле уже всё решил. И заметь, с твоего согласия.

— Ой, я и не знала под чем подписываюсь, — к Нис вернулось хорошее настроение, она словно вынырнула из вязкого прошлого и стала прежней Нис. — Мне можно ещё подумать?

— Поздно. Я не меняю решений.

Нис откинулась назад, падая на мягкий спальник и потягиваясь. Склонившись к ней, Асман прошептал:

— А ты член-то хоть в руках держала?

— Неа, — хихикнула Нис, отворачиваясь.

— Я так и думал. А видела?

— Конечно, — тут же возмущённо снова повернулась к Асману. — Если тоже хочешь посмотреть, то в интернете в поисковике забиваешь «член» и аля-ап, к вашим услугам всё многообразие мужской фауны.

— Это на картинке, — презрительно сморщился Асман, — а хочешь, я тебе настоящий покажу? У меня есть.

— В смысле боевой?

Асман удивлённо смотрел на Нис, потом пару раз моргнул, усмехнулся:

— Конечно боевой. Как поправишься день и ночь стрелять будем, — невинный флирт затягивал Асмана. Он никогда бы не подумал, что сможет так легко общаться с женщиной и это будет его возбуждать.

— А патронов хватит на день и ночь? — не унималась Нис, уже закатываясь от смеха.

— Хватит. Ну так что? Знакомиться будем?

— Вытаскивай, — пискнула, не подумавши, просто продолжая перепалку, чувствуя себя смелой и очень любопытной.

Асмана не нужно было просить дважды, тем более его член уже изнывал и напряжённо ждал освобождения, он жаждал свободы, как его хозяин жаждал хотя бы прикосновений. Поняв, что заигралась, Нис попыталась отползти, но была схвачена.

— Не бойся. Только ласка. У меня давно не было. С твоим появлением в моей жизни