Предатель. Нелюбимая жена - Надежда Марковна Борзакова

После того, как долбанную трубку сняли и он смог сначала сам дышать, а потом и говорить, первое, что спросил у седого врача — где Женя.

— То одну, то другую стенку в коридоре сутками подпирает твоя Женя, — улыбнулся в кустистые усы врач, — Пущу только завтра утром, извини. Во-он, сердечко твое как уже шалит. Увидишь ее, так вообще кондрашка хватит, не дай бог. А я тебя три с половиной часа латал, между прочим.

— Сколько я уже здесь?

— Три дня. На поправку идешь, парень, наберись терпения, окей? Все от тебя зависит.

Три дня. А она говорила, что улетает… Когда именно? Мутный мозг отказывался соображать. Ну и плевать. Сейчас она здесь. О, черт, а Полина? Нашли ее, нет? И мать явно в шоке.

Поискал глазами телефон. Того не видно. Супер. Просто супер…

Попытался приподняться. Только голову от подушки слегка оторвал и грудную клетку прострелило такой болью, что он ослеп на секунду и завизжали приборы.

— Роман Николаевич…, подскочила к нему медсестра. — Вам плохо?

А он и забыл, что постоянно под присмотром.

— Телефон… Дайте телефон, — прохрипел из последних сил под визг аппаратуры.

— Не положено. Не волнуйтесь, все хорошо, — тараторила девушка, набирая что-то в шприц и засовывая его в катетер на запястье.

— Пожалуйста…

— Вы со всеми поговорите позже. А сейчас вам надо отдыхать и набираться сил, — окончание фразу медсестры он уже слышал эхом, стремительно уплывая в забытье.

И снилась ему Женя. Ее лицо, голос, запах… Даже тепло рук и их прикосновения. Именно потому, когда он открыл глаза и увидел, что она сидит у его изголовья, то сначала подумал, что еще спит. И в первые секунды только боль в грудной клетке доказывала, что это не так.

— Привет, — теплые ладони легли на его скулы.

Яшин позабыл про боль. Позабыл про все не свете, кроме желания, чтоб этот момент длился вечно.

— Ром, как ты? — в ее голосе звучали слезы.

— В душ бы попасть, — прохрипел он, — Тогда вообще бы супер было. А так просто нормально.

Она засмеялась, заплакала. Парень хотел коснуться к ней, а еще лучше обнять, но едва смог на пару сантиметров оторвать здоровую руку от матраса.

— А ты?

— Я? Это не я словила пулю, — он вытерла слезы. — Я в порядке, Рома. Все хорошо.

Ага. О том, что все хорошо либо будет хорошо он слышал по сто раз на день. Достало. Больше этого достало только ощущение собственной беспомощности. Валяется тут как инвалид какой-то, двинуться не может.

Пискнул долбанный кардиомонитор.

— Евгения, Роману нужен отдых, — рядом материализовалась медсестра.

— Ладно, — бледные губы девушки дрогнули в слабом подобие улыбки.

Яшин понял, что в лепешку расшибется, но сделает так, чтоб он снова улыбалась искренне. Радостно. Чтоб в глазах ее, темных, как ночь, снова плясали огоньки.

А потом Женя склонилась и поцеловала его в висок. На краткий, до боли краткий миг он ощутил тепло ее губ на коже.

— Я буду рядом, Рома. Отдыхай и ни о чем не волнуйся, — сказала Женя и вышла за дверь.

Евгения

— Женечка, так нельзя. Ты совсем себя извела, дочка. Заболеешь и что тогда? Роме ты тогда уж точно ничем не поможешь.

— Мам, я… Ничего я себя не извела. Я ем, сплю. Все хорошо, честное слово, — рассеянно отозвалась я.

Застегнула босоножки, бросила взгляд в зеркало. Благодаря легкому светлому платью и румянам на скулах выглядела я свежо. Практически. Ведь почти бессонные ночи и непроходящую сводящую с ума тревогу макияжем и шмотками не спрятать. Ну и пусть. В принципе мне было бы все равно, как я выгляжу. Но Ромин врач сказал, что скорее всего его сегодня уже переведут в палату, причем, конечно же, в отдельную, а это значит никакого лимита на посещения. И выглядеть нужно не как тощий призрак с огромными перепуганными глазами.

Сев за руль, я покатила по дороге. Утро, пробки. Можно бы, конечно, выехать чуть позже и потратить меньше времени на дорогу, но я не могла сидеть и ждать. Хотелось поскорее оказаться как можно ближе к Роме. В какой-то момент я почувствовала, что машина словно бы начала хромать. Нет! Ну, нет, только не это. Я ведь из тех водителей, которые ездят в сервис чтоб наполнить бачок стеклоомывателя. Что уж говорить о замене колеса.

Свернув с трассы, я остановилась. Вышла из машины. Ну, да, колесо… И вот что теперь? Папа и Вадик на работе, а это в на другом конце города. Да и у них пациенты…

Зайдя в Интернет стала искать какие-то сервисы, которые могут экстренно приехать и заменить колесо. Уже стала набирать номер телефона, как увидела, что рядом тормозит тачка Славы. Выйдя из нее, он подошел ко мне.

— Привет. Что, поломалась?

— Колесо спустило.

— Запаска в багажнике? — с деловым видом, он двинулся к багажнику, — О, отлично.

А потом я стояла и смотрела, как мужчина легко, ловко и быстро меняет мне колесо.

— Вот и все, — сказал он, загружая пострадавшее в багажник.

— Спасибо большое, что помог.

— Да не за что…

— Ну, я поеду, — обойдя его, я села на водительское.

— Жень, ну подожди, — он взялся за пассажирскую дверь. — Мне Лора рассказала, что случилось. Ты в порядке?

— Как видишь, да, — ответила я.

— Хорошо…

— Ага. Ну, пока, Слава.

Я потянула дверь к себе и он не препятствовал. Выехала на дорогу, двинулась дальше. В боковое зеркало видела, что мужчина все еще стоит у своей машины и смотрит мне вслед.

Вот и больница. Привычно поднявшись на этаж реанимации, я почти сразу столкнулась с Павлом Сергеевичем.

— О, Евгения, добрый день! — бодро улыбнулся он в усы, — А вам уже не сюда, а на четвертый. Как я и предполагал состояние Романа позволило перевести его в палату.

— Спасибо, — не сдержавшись, я обняла его.

— Это моя работа, — сказал он, когда я неловко отстранилась. — Ну, идите. Десятая палата.

Пулей взлетев по ступенькам, я принялась искать нужную палату. Та обнаружилась в конце коридора, прямо в паре шагов от балкона. Удобно, недалеко выходить воздухом подышать.

Надавив на ручку двери, осторожно приоткрыла ее, чтоб не разбудить, если спит. Рома полу лежал на койке, а перед ним в кресле сидел Виктор.

— О, привет, Женя, — сказал он, широко улыбнувшись. — А мы как раз о тебе говорили.