Искушения Парижа - Барбара Картленд

— А свой дом у него есть? — спросила Гардения.

— Барон живет в здании посольства, — ответила герцогиня.

Последовало непродолжительное молчание.

— А он женат? — осмелилась полюбопытствовать Гардения.

— Конечно, женат! — воскликнула герцогиня, поднимаясь на ноги. — Его супруга занимается управлением принадлежащих им владений в Северной Пруссии. У них четверо детей.

Насколько ты понимаешь, барон весьма почтенный человек.

— Понимаю, — пробормотала Гардения.

На самом же деле она совершенно ничего не понимала.

Если у барона была жена, да еще и четверо детей, почему тогда он постоянно крутился возле тети Лили? Почему вчера вечером, когда она зашла в маленькую гостиную и застала их там вдвоем, этот тип торопливо убрал руки с тетиной талии и почему у тети было такое лицо, будто ее только что страстно поцеловали?

До разговора, который состоялся пару минут назад, Гардения думала, что тетя Лили планирует выйти за барона замуж. В конце концов, ничто не мешало ей вступить в брак еще один раз. И потом, каким бы неприятным ни был барон, он мог бы заботиться о ней, а еще прекратить устраиваемые ею шумные вечеринки — на них уходили слишком большие деньги, и они были совершенно бессмысленными.

Гардения поднялась с пола. Герцогиня подошла к камину и принялась с излишним усердием расправлять гвоздики в большой вазе.

— Я должна кое-что объяснить тебе, Гардения, — сказала она изменившимся голосом. — С тех пор как умер мой муж, я не раз оказывалась в чрезвычайно затруднительных ситуациях.

Барон очень помог мне однажды — дал бесценный юридический совет.

— Теперь я все понимаю, — торопливо проговорила Гардения. — Конечно, то, что этот человек так часто приходит к вам в гости, казалось мне несколько странным, но ведь я не знала, что он оказывает вам помощь.

— Барону очень одиноко в Париже, — продолжила герцогиня, ниже склоняясь над цветами. — его жена и дети далеко, здесь он чужой. К тому же французы не любят немцев. — Она немного помолчала. — Барон уязвимый человек, и каждое нелестное высказывание французов в адрес Германии и ее народа отдается в его сердце болью.

Гардения ничего не ответила. Вообразить себе барона уязвимым и несчастным представлялось ей невозможным. Держался он всегда властно и нагло и не вызывал в ней ничего, кроме отвращения.

«Может, я слишком жестока, — подумала она. — Тетя знает этого человека гораздо лучше и наверняка неспроста говорит мне все эти вещи».

— Прошу вас, извините меня, тетя Лили. Я завела речь о бароне вовсе не из пустого любопытства, — сказала она. — Мне хотелось все понять, чтобы не наделать ошибок.

— Я знаю, детка, — ответила герцогиня тихим голосом. — Ни о чем не волнуйся. И, пожалуйста, будь полюбезнее с лордом Харткортом. Он очень порядочный и очень богатый молодой человек.

Гардения густо покраснела.

— О, тетя. О лорде Харткорте я тоже хотела поговорить с вами, — пробормотала она несмело. — Видите ли, скорее всего ему кажется, что вы задумали сделать его моим женихом…

— Это он тебе сказал? — резко и строго спросила герцогиня.

— В некотором смысле… — ответила Гардения испуганно. — В общем-то я сама во всем виновата. Ляпнула ему, что вы желаете видеть нас друзьями… И только после поняла, что допустила чудовищную оплошность. Мне очень стыдно, тетя Лили. Но… — Она выдержала паузу, собираясь с духом. — Я не хочу выходить замуж за человека, к которому не буду испытывать любви.

— Гардения, ты должна выйти замуж, — сказала герцогиня. — Все, чего я хочу, так это подобрать для тебя достойного и богатого человека, который смог бы о тебе заботиться, с которым ты поняла бы, что такое настоящее счастье. Другого пути у тебя нет. Быть гувернанткой или компаньонкой — это сущее проклятие. Занимающиеся этим женщины ненавидят свою жизнь и не знают никаких радостей. Тебе следует выйти замуж и чем быстрее, тем лучше.

— Но к чему такая спешка, тетя Лили? — спросила Гардения. — Рано или поздно я повстречаю человека, которого полюблю. С ним и свяжу свою судьбу.

— Ты не можешь терять время. Гардения. — Герцогиня серьезно посмотрела в глаза племяннице. — Я не буду объяснять почему, просто доверься моему опыту. Я дам тебе роскошное приданое, а когда умру, оставлю тебе все, что имею.

Любого нормального мужчину одно это должно привлекать.

На протяжении нескольких мгновений она разглядывала Гардению в задумчивости. Потом продолжила:

— А ты еще и красивая, девочка моя. И я хочу, чтобы ты вышла замуж удачно, искренне хочу. И тогда…

Она внезапно замолчала и махнула рукой.

— Об этом не будем. Надеюсь, ты все поняла. Если хочешь, чтобы я поменьше расстраивалась, выполняй то, о чем я тебя прошу, — веди себя учтиво и дружелюбно с теми мужчинами, на которых я тебе указываю. Это, например, Андрэ де Гренэль и, конечно, лорд Харткорт. Не говори им о моих замыслах, просто постарайся стать для них необходимой и желанной.

Гардения молча смотрела в пустоту. Как ей хотелось рассказать тете о своей давней мечте: встретить в один прекрасный день человека, который полюбил бы ее всей душой. И которому она смогла бы ответить взаимностью. Но тетя не поняла бы ее.

Разговоры о богатстве и положении в обществе были ей отвратительны, но она не смела сказать об этом вслух.

— А как мне следует относиться к Бертраму Каннингхэму?

Он не кажется вам подходящей для моего жениха кандидатурой?

— Не кажется. Но лучше Каннингхэм, чем никто, — устало ответила герцогиня. — Он из хорошей семьи, но второй сын, не старший. Лорду Харткорту доводится всего лишь кузеном. Было бы обидно отдать тебя такому, ты ведь очень хорошенькая.

— Ему страстно хочется со мной подружиться, — сообщила Гардения.

— Тогда подружись с ним, — сказала герцогиня неожиданно. — Говоришь, он желает, чтобы ты съездила с ним на прогулку? Съезди. Но не одна. Пусть с вами будет кто-нибудь третий. Вовсе не обязательно, чтобы тебя сопровождала женщина. Сойдет и мужчина. К примеру, лорд Харткорт.

Внезапно усталость и недовольство исчезли с ее лица.

— Этот план тебе нравится, глупышка? — спросила она. — Иди и напиши мистеру Каннингхэму любезное письмо. Скажи, что я смягчилась и позволила тебе погулять с ним. Но при одном условии: если с вами поедет кто-нибудь третий. Не упоминай лорда Харткорта. Пусть Каннингхэм сам решит, кого ему взять с собой. Уверена, это будет его кузен.

Гардения чуть не сказала, что после неприятной субботней беседы с лордом Харткортом не желает ехать с ним на прогулку, но смолчала. Тетю это только рассердило бы. А еще она чего доброго потребовала бы рассказать о том их разговоре более подробно.

Гардения не хотела вспоминать о нем. От этого ее сердце начинало биться так же учащенно, как в тот ужасный вечер, а душа — так же болеть.