Искушения Парижа - Барбара Картленд

— В каком количестве, ваше превосходительство? — спросил лорд Харткорт встревоженно.

— Насколько мне известно, в количестве четырех штук, — ответил посол. — Реджинальд Мак-Кенна в ходе своего недавнего выступления потребовал, чтобы и наша сторона занялась изготовлением четырех дополнительных дредноутов. Мы не должны уступать немцам в силах. Король же заявил, что нам следует произвести не четыре, а восемь броненосцев!

— Но на это потребуются огромные средства, — заметил лорд Харткорт. — Англия не может себе этого позволить.

— То же самое твердят оппозиционеры, — устало сообщил посол. — По их мнению, в первую очередь государство должно решить проблемы социального обеспечения. Но нам нужны эти дредноуты! И они у нас будут, несмотря ни на что!

— Что вы имеете в виду? — спросил лорд Харткорт.

— Анштрудтер вернулся из Берлина вчера вечером. Он рассказал мне, что в настоящее время одним из излюбленных тостов немцев является «Der Tag»[20].

— Они пьют за тот день, в который одержали над нами победу? — догадался лорд Харткорт.

— Совершенно верно. — Посол кивнул. — Немцы всегда ненавидели нас.

— Это всем известно, — медленно и хмуро произнес лорд Харткорт.

— Видит Бог, наш король предпринял все возможные меры для улучшения отношений с Германией, — сказал посол. — Но ситуация лишь сильнее накаляется. Я подумал, что должен обо всем рассказать вам.

— Спасибо за доверие, ваше превосходительство, — ответил лорд Харткорт.

Посол поднялся с кресла.

— И еще одно: немцы сменили шифры, поэтому, естественно, и нам пришлось сделать то же самое. Пока что нам сообщили только военно-морские. Не думаю, что они нам очень пригодятся. Через несколько дней обещают прислать и дипломатические.

— Сколько времени нам потребуется на взлом их новых шифров? — спросил лорд Харткорт.

— Сложно сказать, — ответил, сильно хмурясь, посол. — В последнее время наши секретные службы работают на удивление неэффективно. По словам Анштрудтера, нанять кого-то в Берлине становится все сложнее и сложнее. Те люди, которые работают на нас в данный момент, соглашаются выполнять лишь маловажные поручения. Когда я буду в Англии в следующий раз, я встречусь и побеседую с МИ-6.

— Хорошая мысль, ваше превосходительство, — сказал лорд Харткорт. — Полагаю, французское правительство знает о том, что происходит?

— Французы и не пытаются замаскировать свою ненависть ко всей немецкой расе, — произнес посол. — В каком-то смысле это им даже помогает. Мы же притворяемся, что относимся к Германии по-дружески, и жмем ей руку, прекрасно сознавая, что эта рука готова в любой момент направить на нас дуло пистолета.

— Верно сказано, — безрадостно пробормотал лорд Харткорт.

— Если к вам пожалует Тюбор, член французской разведывательной службы, можете разговаривать с ним предельно честно. Он отличный человек и прекрасно знает свое дело. Я с удовольствием сказал бы то же самое и о наших ребятах, но увы…

Посол развел руками и направился к выходу.

— Вам нравится ваша новая работа, Харткорт? — спросил он, приблизившись к двери и повернув голову.

— Очень нравится, ваше превосходительство. Я занимаюсь ею с большим удовольствием, — искренне ответил лорд Харткорт.

Утомленное лицо посла немного прояснилось.

— Рад это слышать. И весьма доволен, что у меня есть такой работник, как вы, Посол торопливо вышел.

Лорд Харткорт закрыл за ним дверь и вернулся за письменный стол. В письме, которое перед приходом его превосходительства он успел лишь распечатать, были новые военно-морские шифры.

Прошло не больше получаса, как в дверь вновь постучали.

На пороге появился Берти.

— Джарвис только что сообщил мне, что ты уже вернулся! — возбужденно прокричал он. — Я думал, раньше вторника ты не появишься. Что произошло? Размеренная загородная жизнь показалась тебе скучной?

— Нестерпимо скучной, — ответил лорд Харткорт.

— Ты уже слышал, что здесь творилось в твое отсутствие? — спросил Бертрам все так же оживленно.

— И что же? — невозмутимым тоном поинтересовался лорд Харткорт.

— Вчера сюда приходила Анриэтта. Целых четыре раза! И ни в какую не верила, что тебя нет. Джарвису пришлось помучиться!

— Неужели? — произнес лорд Харткорт нарочито бесстрастным тоном.

— Это еще не все! — продолжал Берти. — Весь Париж болтает о том, что прошлой ночью Анриэтта пыталась покончить с собой. Приняла огромную дозу снотворных. Ее увезли в больницу.

К великому разочарованию Бертрама, на лице его кузена не отразилось ни ужаса, ни торжества, ни изумления. Он лишь пожал плечами и продолжил разбираться с письмами.

— Черт возьми, Вейн! — воскликнул Бертрам. — Мне кажется, ты должен реагировать на мои слова несколько по-иному! В конце концов, Анриэтта твоя подруга! Если она решилась на столь отчаянный поступок, значит, с ней случилось что-то страшное!

Лорд Харткорт спокойно отложил в сторону письмо и взглянул на брата.

— Дорогой мой Берти, ты не так давно в Париже, чтобы знать все его секреты. Что ж, я тебя просвещу: имитация самоубийства — излюбленный трюк всех представительниц demi-monde. Таким образом они пытаются добиться той или иной желаемой цели либо возвращают покровителя, которому надоели, понимаешь? — Он выдержал непродолжительную паузу, дав Берти время прийти к соответствующим выводам. — Они принимают перед сном такое количество таблеток, умереть от которого практически невозможно, разве только впасть в непродолжительную кому, но предварительно извещают о своих намерениях самых близких подруг, которые утром и обнаруживают их. За ними приезжает «скорая помощь», и в больнице в цветах, рюшках и облаке духов они дожидаются своего заупрямившегося благодетеля и снова обольщают его.

— Неужели подобное возможно? — ошарашенно спросил Бертрам.

— Еще и как возможно, — ответил лорд Харткорт невозмутимо. — Скажу больше: это даже модно. Но о Анриэтте я был лучшего мнения.

— Ты хочешь сказать, что бросил ее?

— Я ничего не хочу сказать. — Лорд Харткорт откинулся на спинку стула.

— Ты поразительно высокомерен, Вейн! — закричал Бертрам возмущенно. — Что ты о себе воображаешь? Думаешь, тебе позволено все? Еще в пятницу вечером, находясь рядом с тобой в «Максиме», Анриэтта выглядела вполне счастливой. А сорок восемь часов спустя попыталась добровольно уйти из жизни! Ты чем-то ее обидел, это же очевидно!

Лорд Харткорт ничего не ответил. И Бертрам продолжил:

— Будь же хоть чуточку человечнее, Вейн! Я сгораю от любопытства и хочу знать, что между вами произошло. Весь Париж ждет от тебя объяснений. И ты обязан предоставить их нам, нравится тебе это или нет!