Искушения Парижа - Барбара Картленд

— Хорошо, — сказал лорд Харткорт. — Наша связь с Анриэттой окончена-. Поспеши сообщить об этом всем издателям газет.

— Я ничего не понимаю! — Бертрам покачал головой. — До недавнего времени ты был очарован Анриэттой. В пятницу она появилась в ресторане в подаренном тобой дорогом ожерелье. В чем дело, Вейн?

— У меня нет ни малейшего желания обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было, — ответил лорд Харткорт категорично. — И никому не советую пытаться что-то из меня выудить.

Бертрам осклабился.

— Мне просто жутко интересно, что между вами произошло. Неужели тебе трудно поделиться со мной?

— Ты никогда ни о чем не узнаешь, — холодно и твердо произнес лорд Харткорт.

— Ты упрям, как осел, Вейн! — вспылил Бертрам. — От меня-то ты мог бы ничего и не утаивать! Я был уверен, что все от тебя узнаю.

— Ты ошибался, — спокойно сказал лорд Харткорт.

— Не понимаю, почему ты так изменился, — задумчиво протянул Берти. — Когда-то ты был замечательным парнем.

— Правда?

— Я не имею в виду детскую пору, а также годы, проведенные вместе в Итоне. Я говорю про то время, когда мы оба уже повзрослели. Помню, ты возил меня по Лондону и относился ко мне настолько по-дружески, что эти дни запечатлелись в моей памяти как один из наиболее приятных периодов жизни.

Направляясь в Париж, я рассчитывал на то, что ты будешь так же рад моему здесь присутствию. Но теперь ты совсем другой.

— Я такой же, как прежде, — терпеливо ответил лорд Харткорт. — Но не люблю, когда кто-то сует нос в дела, касающиеся только меня одного. О своих отношениях с женщинами я не разговариваю ни с кем, пойми.

Бертрам медленно кивнул:

— Возможно, в этом ты и прав. Но происходит что-то странное, и мне очень хотелось бы во всем разобраться! Эта выходка Анриэтты, ее вчерашние попытки тебя разыскать… А еще этот нелепый субботний вечер! Ни с того ни с сего все вдруг пошло наперекосяк…

— Что ты имеешь в виду? — Лорд Харткорт насторожился.

— В тот вечер, когда я вышел вслед за мисс Уидон на балкон, тебя уже не было. А она едва не плакала. Что ты ей сказал?

— Едва не плакала? — переспросил лорд Харткорт, уклоняясь от ответа.

— На балкон вышли еще гости, — продолжил рассказывать Бертрам. — Мисс Уидон тут же сказала, что у нее болит голова, извинилась и ушла. Ты испортил мне вечер, Вейн.

Лорд Харткорт насупился.

— Извини, — пробормотал он.

— Вообще-то все было не так уж и плохо, — поспешно добавил Бертрам. — Я познакомился с премилой крошкой. Она пришла на вечеринку с дипломатическими представителями из России. У нее большущие глаза и высокие скулы, ну, ты знаешь этот славянский тип лица. — Его глаза заискрились. — После вечеринки, не найдя ее сопровождающих, мы поехали ко мне. Я сделал для себя невероятное открытие: в русских женщинах есть нечто такое, чего не найдешь ни в одной из француженок!

— Я рад, что ты хорошо провел время, Берти. — Лорд Харткорт улыбнулся.

— Конечно, с английской пташкой все обещало быть интереснее, но увы… — Бертрам шумно вздохнул. — Знаешь, мне кажется, что герцогиня решительно настроена не подпускать меня к своей племяннице. Не зря ведь она сразу отправила ее танцевать с тобой, когда мы только пришли.

— Боюсь, Лили считает тебя недостаточно богатым или недостаточно важным человеком, — сказал лорд Харткорт.

— Полагаешь, она отдаст свою Гардению тому, кто назначит за нее наивысшую цену? — спросил Бертрам. — Это просто омерзительно, не находишь?

Лорд Харткорт пожал плечами. И произнес неожиданно резким тоном:

— Ты дашь мне возможность спокойно поработать, Берти?

Если ты намереваешься остаться, то, будь добр, веди себя тихо.

Если собираешься продолжать болтать, я выставлю тебя вон.

— Раз уж на то пошло, — ответил Бертрам раздраженно, — я уйду сам. Ты еще пожалеешь, что обошелся со мной так неучтиво. Сиди со своей работой, а я направлюсь прямехонько к герцогине де Мабийон и взгляну на ее племянницу. Не держит же она ее под замком!

— Если бы ее светлость увидела остаток твоего банковского счета, тогда и на порог бы тебя не пустила, — злобно буркнул лорд Харткорт.

Бертрам вылетел из его комнат, громко хлопнув дверью.

Сильно нахмурившись, чувствуя себя крайне отвратительно, лорд Харткорт вновь занялся работой.

А герцогиня де Мабийон тем временем читала своей племяннице лекцию.

— Старайся быть более обаятельной. Скромностью и косноязычием ничего не добьешься в жизни. Мужчины в Париже любят развлечения, а если ты не желаешь их развлекать, то они и не станут тратить на тебя время. Вокруг множество других хорошеньких девушек.

— Я стараюсь, — пробормотала Гардения несчастно.

— Мне очень не понравилось, как только что в парке ты разговаривала с Андрэ де Гренэлем, — продолжила ее тетя. — А ведь он довольно богатый молодой человек, сын известной парижской семьи!

— Этот де Гренэль слишком много пьет, — ответила Гардения. — И постоянно меня оскорбляет. Вот и в субботу на вечеринке он сказал мне нечто такое, что показалось мне крайне неприятным.

Герцогиня откинулась на спинку кресла. Ее лицо внезапно сделалось очень усталым.

— Когда-то, девочка моя, каждой женщине следует научиться терпеть мужчин и принимать их такими, какие они есть.

Что-нибудь отрицательное можно найти в каждом из них. Одни слишком много пьют, другие обожают играть в азартные игры, у третьих несносный характер.

— Я обещаю, что попытаюсь исправиться, — сказала Гардения, подходя к креслу герцогини и опускаясь на ковер возле ее ног. — Я так благодарна вам за вашу безграничную доброту, тетя Лили, и несказанно рада, что у меня теперь есть красивые платья. Но я не могу отделаться от одного гнетущего чувства…

Я как будто не в своей тарелке. Наверное, это связано с тем, что я воспитывалась и жила в совершенно другой обстановке — в тишине и спокойствии нашей деревни… А здесь… Здесь я зачастую не знаю, как себя вести. Нередко я не понимаю, что говорят мне ваши знакомые, вернее, не понимаю, что они имеют в виду. А еще мне кажется, что я очень не нравлюсь барону…

Произнося последние слова, она особенно сильно нервничала. Недовольство барона ее присутствием в этом доме постоянно не давало ей покоя, а заговорить об этом с тетей было страшно. Тем не менее молчать она больше не могла.

— Барон сказал тебе что-нибудь обидное? — резко спросила герцогиня.

— Нет-нет… Ничего особенного он мне не говорил… — Пролепетала Гардения. — Но у меня такое чувство…

— В таком случае никаких чувств у тебя не должно быть! — отрезала герцогиня. — Барон очень сложный человек, иногда даже мне крайне трудно его понять. Но он умен и влиятелен и имеет много нужных связей в Париже. Поэтому ни о чем не задумывайся, просто постарайся не мешать ему, вот и все, что от тебя требуется. Он любит отдыхать в этом доме.