Секреты модельной общаги - Фил Оу

кресло от Лe Корбюзье, вместе с которыми попадала в кадр. Просто Джорджу было легче передвигать меня, чем софу; наверное, только в том и была разница…

Покидая студию, фотограф подошел ко мне, сияя улыбкой.

— Превосходная работа, ты выглядела потрясающе, — сказал он, целуя меня на прощание в щеку.

Правда, сомневаюсь, чтобы он запомнил, как меня зовут.

А в общаге тем временем Кайли и Светлана приготовили метамуциловый коктейль, чтобы отпраздновать мой первый контракт. Подозреваю, австралийка готова была праздновать под любым предлогом, лишь бы не пить одной. Пожалуй, я испытывала радость. Но у меня не выходило из головы то, как со мной обошелся фотограф, поэтому моя улыбка была немного натянутой, когда я выслушивала несвязные поздравления Кайли.

Пить она начала, наверное, часов с четырех. Во время пьяных откровений я узнала, что в тот день, только раньше, она получила отставку от какого-то крутого женатого парня, с которым развлекалась на стороне, о чем никто из нас не догадывался. Его жена, дизайнер по интерьерам, начала что-то подозревать, и ей каким-то образом удалось раздобыть телефон Кайли. Разговор начался с оскорблений, криков, а потом перешел в рыдания. Час спустя позвонил парень и велел Кайли забыть его номер телефона.

— Все равно это не продолжалось бы долго, — утешала себя Кайли. — К тому же его жена — отвратительная стерва.

— Ты еще и знала ее? — удивилась я.

— Ну да, мы все познакомились в одной компании. Между прочим, она первая захотела устроить свидание на троих, не он. Нельзя же меня винить в том, что я ему нравлюсь больше, чем она, и он захотел еще раз со мной встретиться!

Я решила покончить с расспросами. Пока я справлялась со вторым коктейлем, позвонила мама, которая не забыла про мой первый контракт.

— Все прошло отлично, ма, роскошная квартира, превосходная коллекция, и я познакомилась с великолепными людьми, — сообщила я с немного наигранным энтузиазмом, как и те улыбки, с которыми я встретила своих соседок по возвращении в общагу.

У меня до сих пор звучал в ушах приказ фотографа: «Не думай» — и я знала, что мама была бы во мне разочарована, если бы услышала, что я с этим смирилась, так как она сама пробила себе дорогу в мире мужского бизнеса и все, чего она добилась, давалось ей нелегко.

— Чудесно, милая. Можешь отсканировать и переслать нам по электронной почте фотографии, когда их получишь? — спросила она.

— Конечно. То есть пройдет какое-то время, но, когда я получу снимки, вы с папой будете первыми, кто их увидит, — пообещала я.

— Ну а вообще как дела?

— Хорошо, то есть отлично!

Я запаниковала. Мама всегда чувствовала, когда я чего-то недоговаривала. Роясь в сумочке в поисках бальзама для губ, я случайно наткнулась на визитку галереи Клюстера. Я взглянула на нее, словно это был какой-то странный знак, потом быстро засунула обратно в сумочку.

— С тобой все в порядке, детка? — спросила мама.

Ее голос в телефоне все еще согревал меня, несмотря на огромное расстояние.

Мне захотелось рассказать ей обо всем — и о встрече с владельцем галереи, и о будущем свидании с одним французом, от которого сходит с ума моя придурковатая соседка, и о пай-девочке Дженетт, действующей мне на нервы, и о том, что мне хотелось бы убедить Кайли почаще выбираться из общаги в свет, и о клубных агентах, всю ночь угощавших нас шампанским «Вдова Клико», и о том, что я с ужасом жду еженедельных обмеров, и о Рейчел, и о том, какая у нас паршивая, запущенная общага, и о том, что девчонки-модели съезжают с катушек, веселясь все ночи напролет и не соблюдая никаких рамок, и о том, что, может быть, в глубине души мне тоже хотелось бы поступать так, как они. Но я ни о чем не стала рассказывать.

— Да, мамочка, все прекрасно, я просто немного расчувствовалась. Ты вышлешь мне кроссовки, которые я забыла в кладовой?

Я хотела продолжать разговор с мамой только для того, чтобы слышать ее голос, но пришлось закругляться. Светлана была готова к выходу. Внизу нас ждала машина.