Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Это твой родной город. Ты здесь родился и вырос. Никогда не поверю, что ты не испытываешь время от времени ностальгической тяги к нему.

— По мне, пусть он провалится хоть в самую мрачную часть преисподней. Я ни на секунду и не вспомню о нем.

Сиренити была озадачена той легкостью, с которой он отправил в преисподнюю весь свой родной город.

— И что же тебе в нем так сильно не нравится?

— Не будем говорить об этом.

— С тобой здесь случилось что-то ужасное?

— Нет.

— Тогда за что ты так ненавидишь этот город?

— Оставь, Сиренити. — Калеб свернул с главной трассы на узкую асфальтированную дорогу. — Мне не следовало ничего говорить. Я не хочу обсуждатъ ни Вентресс-Вэлли, ни мое типично американское детство.

Сиренити скрестила руки и откинулась на спинку сиденья.

— Понятно. Да, поездка действительно получается забавной. Не знаю, как и благодарить тебя за приглашение. Когда, ты говоришь, можно будет уехать?

Руки Калеба крепче охватили баранку руля.

— Черт. Послушай, я не хотел набрасываться на тебя. Не понимаю, почему так вышло. Я никогда не выхожу из себя.

— Ха. Расскажи это кому-нибудь другому. Я уже много раз видела, как ты не выходишь из себя. — Тут она заметила вдалеке большой красивый старинный дом и сразу же позабыла о своем споре с Калебом. — Вот это да! Это и есть твой дом?

— Это дом моего деда. Я в нем вырос. Своим домом я его не считаю.

— И неудивительно. Это скорее дворец. У него такой вид, будто его следует занести в реестр исторических памятников.

Дом господствовал над ландшафтом с широкими зелеными лужайками и высокими деревьями. И верхний и нижний этажи окружали веранды. Вдалеке, за чистыми белыми заборами, паслись ухоженные лошади.

— Ты говорил, твой дед разводит лошадей? — Сиренити зачарованно всматривалась через ветровое стекло.

— Арабской породы.

— Вот вам и традиции. — Она засмеялась. — Ты умеешь ездить верхом?

— Да.

— Я бы позеленела от зависти, если бы знала тебя, когда мне было двенадцать лет. Мне тогда страстно хотелось иметь пони.

— Я так понимаю, что с пони ничего не вышло?

— Не вышло. Вместо пони Джулиус подарил мне замечательную собаку. — Сиренити улыбнулась. — Смотри-ка, какой сарай.

— Конюшня.

— Конюшня, — поправилась Сиренити. — Там, наверно, сено и все остальное.

— Когда имеешь дело с лошадьми, то обычно где-то поблизости держишь и сено.

— Ух ты! Вот вам классический сельский стиль жизни. Просто невероятно. Кусок подлинно американского быта. Обещай, что организуешь мне подробнейшую экскурсию до того, как мы уедем отсюда.

— У меня почему-то такое ощущение, будто все это превращается в комедию положений под названием «Путешествие Сиренити в Среднюю Америку».

— Не смейся. Путешествия очень расширяют кругозор.

Калеб как-то странно взглянул на нее, поворачивая «ягуар» на обсаженную деревьями подъездную дорогу.

— Мы здесь на востоке штата Вашингтон, а не на территории Внешней Монголии.

— Для меня и то и другое — неведомые страны, — просто сказала Сиренити.

Дверь дома Вентрессов открылась, едва Калеб остановил «ягуар» на круговой дорожке. Появилась женщина в цветастом платье, поверх которого был надет фартук. Ее волосы представляли собой массу мелких седеющих кудряшек. Обута она была в туфли того порочного типа, какой предпочитают носить люди, проводящие много времени на ногах.

— Это Долорес. — Калеб открыл свою дверцу и вышел. Обходя машину, чтобы подойти к дверце с пассажирской стороны, он приветственно поднял руку.

— Наконец-то вы приехали, молодой человек, — весело воскликнула Долорес. — Ваш дедушка начал уже беспокоиться.

— Вряд ли. — Калеб открыл дверцу Сиренити. — Скорее, он уже начал сердиться.

— Не без этого. — Долорес тепло улыбнулась Сиренити. — А это, должно быть, мисс Мейкпис.

— Верно. Сиренити, это Долорес.

— Здравствуйте. — Сиренити быстро выскользнула из «ягуара». — Какой красивый дом.

— Спасибо. Бог свидетель, каких трудов мне стоит содержать его в таком виде. Хотя благодарности за это я не слышу никакой. Входите же, мисс Мейкпис. Я покажу вам вашу комнату, так что вы сможет освежиться, перед тем как встретиться с остальными.

Калеб вынул из багажника оба чемодана, свой и Сиренити.

— Все уже здесь?

— Да, конечно. С час назад приехали. Мы ждали только вас и мисс Мейкиис. — Долорес улыбнулась Калебу. — Вы же знаете, что ваш дедушка ни за что не разрешил бы начинать, пока вы не приедете.

— Тебе повезло, что у тебя такая дружная семья, — шепнула Калебу Сиренити, когда они поднимались по ступеням.

— Да. Мы, Вентрессы, такие, — согласился Калеб. — Просто одна большая счастливая семья.

Четверть часа спустя, чувствуя себя сравнительно освежившейся и уверенной в наряде из своей спецколлекции, Сиренити но длинному коридору направлялась к большой комнате в передней части дома. В руках она держала небольшой подарок, который привезла для Роланда Вентресса.

Пройдя значительное, как ей показалось, расстояние, она повернула за угол и оказалась перед группой людей, в которой все очевидно были Вентрессами. Будучи собранными вместе, они легко обнаруживали фамильное сходство. Это была компания высоких темноволосых людей с уверенной осанкой и спокойными манерами, естественными для членов благородного, старинного клана. Она сделала глубокий вдох и попыталась вспомнить те приемы, которыми пользовалась, когда ей надо было присутствовать на вечеринках преподавателей в Буллингтонском колледже.

— Здравствуйте, — сказала она всем присутствующим.

Все тут же замолчали и повернулись к ней. Калеб стоял у окна, тихо разговаривая с совершенно седым человеком, который мог быть только его дедом и никем другим. Он сразу повернул голову на звук ее голоса. Его глаза впились в нее через всю комнату.

— Сэр, это Сиренити Мейкпис. Сиренити, мой дед, Роланд Вентресс.

— Здравствуйте, мистер Вентресс. — Сиренити улыбнулась, с интересом рассматривая старика.

Калеб сказал ей, что деду исполняется восемьдесят два года, но ощущавшиеся в нем бодрость и энергия сделали бы честь человеку намного моложе его. Он был почти такого же роста, как Калеб. В плечах у него не было и намека на сутулость, хотя он всю жизнь работал на ранчо. Его глаза — карие, а не серые, как у Калеба, — смотрели остро и внимательно.

— Мисс Мейкпис. — Роланд по-старомодному наклонил голову. У него в голосе слегка ощущалась медлительность западного выговора. — Рад, что вы смогли приехать. Позвольте мне представить вас членам нашей семьи. — Он кивнул в сторону женщины средних лет в трикотажном темно-синем костюме и синих с белым туфлях-лодочках. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не излишне суровое выражение лица.