Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Что за одолжение?

Он взглянул на Зоун, которая энергично стирала пыль с полок в другом конце помещения. Потом снова перевел глаза на Сиренити и понизил голос:

— Я должен навестить семью в эти субботу и воскресенье. Завтра моему деду исполняется восемьдесят два года. Меня там ждут. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Очень мило с твоей стороны пригласить меня, — медленно проговорила она, стараясь выигратъ время.

— Ты поедешь?

Она встретилась с ним глазами и поняла, что не сможет отказаться.

— Где это?

— Вентресс-Вэлли. В двух часах езды отсюда.

— Вентресс-Вэлли? — Голос Сиренити прозвучал неожиданно громко. — Вентресс-Вэлли? — Она уперла руки в бока и изумленно воззрилась на него. — Этo что, какое-то потрясающее совпадение или же ты на самом деле член семьи, в честь которой назван целый город?

— Город назвали в честь моего прадеда. А в чем дело? Это к чему-то имеет какое-то отношение?

— Черт возьми!

Его губы сжались.

— Что тут такого уж странного? Разве у вас в Уиттс-Энде нет ни одного из Уиттов?

— Вот именно, что нет. Наш основатель Хедкейс Уитт был из отщепенцев шестидесятых годов. Настоящий хиппи, который хотел организовать здесь коммуну. Когда у него не получилось так, как он хотел, он подался на север, на Аляску. С тех пор о нем ни слуху ни духу.

— В этом отношении Вентресс-Вэлли не так повезло. Вентрессы остались на месте. Они владели почти всей пригодной для обработки землей в округе.

— Владели? В прошедшем времени?

— По большей части. — Калеб одной рукой oперся о стену и смотрел на Сиренити с мрачным нетерпением. — За последние несколько лет мы продали большое количество земли, чтобы направить деньги в другие инвестиции. Мой дед оставил себе несколько акров. Он выращивает лошадей. Есть еще вопросы?

— Сколько акров? — настороженно спросила Сиренити.

— Это имеет какое-то значение?

Она вытянула трубочкой губы и подумала.

— Ну, я не знаю. Ты что, жутко богат, Калеб? То есть, я знаю, что ты преуспеваешь в делах, но может, ты триллионер или что-то в этом роде?

— О состоянии моих финансов можно поговорить в другой раз. Сейчас я просто хочу, чтобы ты мне ответила «да» или «нет». Ты поедешь со мной в Вентресс-Вэлли?

Сиренити смотрела ему в лицо.

— Я не знаю. Меня и так уже слишком долго не было в магазине.

— Нас не будет только два дня. Зоун может присмотреть за магазином.

— Почему ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Потому что хочу познакомить тебя с моей семьей. Да или нет?

Она скрестила руки на груди и стала постукивать носком одной ноги.

— Думаешь, я понравлюсь твоим родным?

— Мне наплевать, что они подумают. Да или нет?

— Да. — Она подняла руки, сдаваясь. — Ладно. Да. Хорошо. Я поеду с тобой.

Он коротко кивнул, не разжимая челюстей.

— Тогда с этим все. Увидимся позже. В кафе «Подсолнух» ко мне выстроилась целая очередь.

— Да-да, верно. Оценка продукции. — Сиренити нахмурилась. — Не забудь: я хочу найти место для всех, кто пожелает, чтобы его включили в каталог.

— Я специализируюсь в налаживании и запуске деловых предприятий, а не в потакании самолюбию людей с художественными наклонностями. Никто не попадет в каталог, если изделие или продукт не будет соответствовать требованиям.

Сиренити улыбнулась с чувством превосходства.

— Не сомневаюсь, что все изделия и продукты будут им соответствовать. Если нет, то мы поработаем индивидуально с каждым и добьемся этого.

Калеб бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Просто повернулся и вышел из магазина. Колокольчики громко зазвенели, когда дверь за ним закрылась.

Зоун дождалась, пока колокольчики замолкнут. Тогда она положила тряпку, которой вытирала пыль, и молитвенным жестом сложила ладони рук.

— Что тут такое было, Сиренити?

— А Бог его знает.

— Опасность, — прошептала Зоун. — Опасность и смятение несет он.

— Да нет. Думаю, он просто в дурном расположении духа из-за того, что вчера ему не удалось кое с кем переспать.

— У меня такое впечатление, что для него это очень важно, Ариадна. — Сиренити проверила ценники на нескольких баночках тахинного соуса, прежде чем поставить их на полку. — Калеб пригласил меня поехать с ним сегодня к нему домой, и я согласилась. Мы уезжаем около десяти часов.

— Значит, он хочет познакомить тебя со своей семьей. — Ариадна Гэлпин, хозяйка кафе «Подсолнух», казалась глубоко озабоченной. — Это похоже на сугубо традиционный тип мужчины.

— Он такой и есть.

— У тебя не очень хорошо получается с мужчинами традиционного типа, Сиренити.

— Калеб другой.

Ариадна перебросила толстую седеющую косу обратно за спину и сложила руки под пышной грудью. У Ариадны все было широкое и пьшное. Если бы она жила в более обычной обстановке, то подпала бы под стереотип бабушки. Здесь же, в Уиттс-Энде, люди думали о ней как о Матери. Разница-то невелика, как она однажды сказала Сиренити.

— Это выше моего разумения, — сказала Ариадна. — Как он может быть и тем и другим в одно и то же время?

Сиренити поставила на полку последнюю баночку тахинного соуса и выпрямилась. Она улыбнулась Ариадне со всей теплотой и любовью, проистекающей из привязанности длиною в целую жизнь. Ариадна присутствовала при рождении Сиренити. Она и горсточка других людей, оказавшихся тогда в Уиттс-Энде, помогли вырастить Сиренити.

Это Ариадна научила Сиренити готовить, обращаться с кассовым аппаратом и вести основные счета. И все та же Ариадна своими советами и наставлениями помогла Сиренити в постижении тайн превращения девочки в женщину.

Именно Ариадна лучше всех понимала смутное желание Сиренити иметь настоящую семью — как подспудное стремление на собственном опыте испытать ту тесную близость, что связывает мать, отца и ребенка.

— Когда ты с ним познакомишься, то сразу поймешь, что я имею в виду, — ответила Сиренити. Ариадна в раздумье подняла брови.

— Это у тебя серьезно, да?

— Надеюсь, что так. — Сиренити любила Ариадну как родную тетку, но с ней было трудно разговаривать о мужчинах. Ариадна была самым бесполым человеческим существом, какое ей доводилось когда-ли6о встречать. Похоже, Ариадна действительно преодолела проблему отношений между мужчиной и женщиной. — Как продвигается кулинарная книга?

Ариадна вздохнула, но не пыталась продолжить разговор о Калебе.

— Я заканчиваю раздел блюд из фасоли и макарон. Джесси уже сделала иллюстрации. Они просто изумительны. Готовую рукопись можно будет отправлять в типографию недели через две.