Из моего окна - Ариана Годой

Я направляюсь за ней, но, когда моя рука касается дверной ручки, столбенею. Что я ей скажу? Как буду оправдываться? Если пойду за ней, то наговорю чего-нибудь и сделаю только хуже.

Я сижу без движения, в абсолютной тишине, и не знаю, как скоро выхожу из машины и смотрю на пустую дорогу, по которой ушла Ракель. Почему я не могу ей объяснить? Почему не могу рассказать о своих чувствах? Почему эти слова застревают в горле? Что со мной не так?

Как будто отвечая на мои вопросы, подъезжает черный бронированный автомобиль, заднее стекло опускается, и в нос бьет запах дорогих духов.

– Что ты здесь делаешь, милый? – спрашивает мама, и я изображаю улыбку.

– Вышел на пробежку.

– Как всегда на спорте. Заходи домой, я скучала по вам.

– Конечно же ты скучала по нам. – Мама делает вид, что не замечает мой сарказм.

– Пойдем.

Стекло поднимается, и машина заезжает на парковку. Скрепя сердце, в последний раз смотрю на улицу, по которой ушла Ракель, и возвращаюсь в дом.

Это к лучшему – убеждаю себя снова и снова.

Я должен поздороваться с родителями, с теми, кто сделал меня таким, с теми, кто виноват, что я не могу сказать девушке, которую только что потерял, что чувствую к ней, и это первый раз, когда я чувствую себя так.

– А! Черт! – Я в отчаянии пинаю воздух и захожу в дом.

– РАКЕЛЬ —

Я отчетливо помню, как проснулась и пыталась его найти, подумав, что он пошел за завтраком. Я как раз собиралась спуститься по лестнице и услышала, как он разговаривает с Клаудией.

– Скажи, что мне пришлось уйти и что буду поздно. – На его лице раздражение. – Скажи, чтобы шла домой.

Больно…

Мое лицо корчится от боли, когда я чувствую, что подо мной горит земля, но эта боль несравнима с той, что внутри.

Я была такой дурой.

Я плачу и не могу остановить слезы, чувствуя от этого себя еще более жалкой. Я думала, что на этот раз все будет по-другому, я искренне поверила. Как я могла быть такой глупой?

Он наговорил бы что угодно, чтобы залезть мне в трусы, другого он не хотел, только использовать меня и выкинуть на следующий день. Почему я снова позволила ему?

Я вспоминаю его искреннюю улыбку, как мы болтали и смеялись вчера в его постели, играя в эту глупую игру, что мы делали потом. Я доверилась ему. И он растоптал мое доверие у меня на глазах вместе с моим сердцем. Он и правда умеет делать мне больно.

Ему даже не хватило порядочности, чтобы сказать мне все в лицо, я такого не заслужила. Он просто приказал своей домработнице избавиться от девушки, которой попользовался накануне. Арес умеет делать так, чтобы я чувствовала себя особенной и самой счастливой девушкой в мире, но в то же время он может легко растоптать мою самооценку и достоинство.

Он умеет делать мне больно, как никто другой, но я сама виновата в том, что дала ему такую власть надо мной. Арес знает, что я без ума от него, и пользуется этим, потому что он идиот. Но этого больше не повторится, до этого я не хотела вычеркивать его из своей жизни, давала ему шансы и верила его глазам, надеясь, что за красивой внешностью есть что-то хорошее. Больше нет.

Когда подхожу к дому, я вижу, что Дани стоит у входа и звонит в дверь. На ней свободное летнее платье, солнцезащитные очки, длинные черные волосы собраны в хвост, ей не нравится ждать, потому что она ненавидит жару. Пытаюсь позвать ее, но не могу, я чувствую комок в горле, и еще больше хочется плакать. Мои губы дрожат, когда она поворачивается и видит меня.

Она снимает очки, и ее лицо становится беспокойным. Она быстро подходит ко мне и берет меня за плечи.

– Что случилось? Ты в порядке?

Сил хватает только кивнуть.

– Боже, пойдем в дом.

В своей комнате я больше не могу сдерживаться, не могу. Я валюсь с ног, сажусь на пол у стены и плачу. Дани садится рядом со мной и молчит, она просто рядом, и мне больше ничего не нужно. Мне не нужны слова поддержки, мне нужно, чтобы она была рядом.

Мне нужно отпустить, вырвать эту боль из груди, и я чувствую, что слезы могут вырвать ее навсегда, чтобы мне больше никогда не было так больно. В рыданиях есть что-то лечебное, спокойствие, которое овладевает тобой после.

Дани приобнимает меня, чтобы я могла положить голову ей на плечо.

– Не сдерживайся, я здесь.

Я плачу, пока не становится легче, пока не заканчиваются слезы и пока нос не забивается настолько, что становится трудно дышать. Дани целует меня в голову.

– Хочешь поговорить об этом?

Я отстраняюсь от нее, выпрямляю спину, прижимаюсь к стене. Вытираю слезы и шмыгаю носом. Дрожащим голосом я все ей рассказываю. Лицо Дани краснеет от злости.

– Чертов мудак, сукин сын! Черт!

Я ничего не говорю.

Она ругается, сдувая с лица непослушные волосы.

– Я хочу вдарить по его тупой роже. Можно? Один удар, и я убегу, он даже не заметит.

– Дани…

– Я научилась одному крутому удару на занятиях по самообороне, знаю, что ему будет больно и что можно бить не только по яйцам. О да, думаю, я ударю его так.

Ее безумие вызывает у меня грустную улыбку.

– Я ценю твою заботу, но…

– Или я могу попросить Даниэля, они в одной футбольной команде. Попрошу его случайно задеть Ареса.

– Дани, ты не можешь заставить своего брата задеть Ареса. Даниэль слишком дружелюбный.

– Но в то же время очень заботливый, я просто скажу ему, что Арес тебя обидел, и бах! – Арес получит по заслугам.

Даниэль – старший брат Дани, он ходит в ту же частную школу, что и Арес, только ради футбольной команды.

– Я против насилия, и ты об этом знаешь.

– Ладно! – она фыркает и встает. – Я принесу мороженое, а ты поищи самый романтичный фильм, который только есть в интернете.

– Не думаю, что…

– Молчи! Мы справимся с этой болью, сегодня ты будешь плакать, ругаться на экран и говорить о том, как несправедлива жизнь, потому что с нами такого не происходит. – Она кладет руки на талию. – Мы будем ночевать вместе, а завтра ты проснешься новым человеком, оставив все позади.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Не думаю, что смогу пережить это за одну ночь.

– Хотя бы попробуй, а потом мы пойдем на вечеринку с парнями. Ты развлечешься и поймешь, что этот идиот не единственный парень на планете. Ясно?

– Да, сеньора.

– Я тебя не слышу.

– Да, сеньора!

– Хорошо, а теперь поищи фильм, я сейчас вернусь.

Я вижу, как она уходит, и улыбаюсь, как дура, благодарная ей за то, что она рядом, иначе я бы сломалась. Думаю, что больше всего меня огорчает то, что, даже зная, что моя мать пережила с моим отцом, я все равно повелась на этого идиота, как очередная безмозглая девушка, ослепшая от любви. Я разочарована в себе как в женщине, и за это больнее всего.