Крылатая победа - Барбара Картленд

Затем она добавила изменившимся голосом:

— Теперь, когда его нет на свете, я думаю, найдется кто-нибудь, такой же, как он или дедушка, кто будет жить в том огромном доме. Он принадлежал Мелфордам более века.

— Теперь он ваш, — ответил граф. — Вы поселитесь там, когда выйдете замуж, и вы будете хранить семейные традиции.

Мгновение Кледра смотрела на него, затем отвела взгляд и взглянула в окно.

— Я… никогда… не выйду замуж!

Граф ожидал этих слов:

— Вы думаете сейчас так потому, что ваш дядя был так жесток с вами. Но вы молоды, Кледра. Поверьте, вы сможете забыть ужас этих двух последних лет.

Она молчала. Граф добавил:

— Когда вы почувствуете себя достаточно окрепшей, мы с бабушкой подумаем о том, как ввести вас в лондонский высший свет и представить королю и королеве в Букингемском дворце.

Граф говорил спокойно, ласково, но Кледра вскочила со своего кресла:

— Нет! Нет! Я не… хочу, не буду… и я знаю, почему вы… предлагаете мне это! Чтобы я встретила мужчин, которые захотят жениться на мне.

Она содрогнулась от ужаса при этих словах.

Граф тоже поднялся.

— Попытайтесь рассуждать здраво, Кледра. Но не надо спешить. Мы поговорим об этом, когда вы совсем поправитесь.

Кледра вскрикнула, как животное, которое попало в капкан.

— Я… я все понимаю. Я знаю, что теперь, когда дядя Уолтер… мертв, мне нужно уехать и оставить вас в покое.

Но я боюсь… я не умею заботиться о себе… я не знаю, что мне делать, когда… останусь… одна.

Ее голос надломился на последнем слове, и, не думая ни о чем, она кинулась к графу и спрятала лицо у него на груди.

— К… как я могу… оставить вас?

Она захлебнулась рыданиями, по ее щекам струились слезы.

— Я… в безопасности… только с вами.

Медленно руки графа обняли ее.

Он чувствовал, что девушка рыдает все отчаяннее, все ее тело сотрясалось от плача.

— Вы не должны плакать, — нежно сказал Пойнтон. — Помните, вы очень храбрая!

— Я… не х-храбрая. Я… трусиха… Я хотела бы умереть! Тогда, по крайней мере, я снова была бы с папой и мамой.

Руки графа еще крепче обняли ее.

— Вы не должны так говорить.

— Что еще я могу сказать, если должна уехать и… остаться… совсем одна… без вас!

Ее слова были едва слышны, но все же граф услышал их.

— Вам так не хочется покидать меня? — очень спокойно спросил он.

— Я… я… люблю вас! Я… люблю вас… потому что вы такой… чудесный… такой… в… великолепный… а когда я уеду, вы забудете обо мне… как забывали… других женщин, которые… любили вас… Но я никогда… никогда… никогда не забуду вас!

Граф слегка отодвинулся и приподнял заплаканное лицо девушки.

Она не сопротивлялась, только закрыла глаза, а слезы все катились градом по ее щекам, и губы дрожали.

Граф посмотрел на нее долгим взглядом:

— Вы уверены, что любите меня?

— К… как же иначе? В целом мире нет больше ничего… только вы.

Ее голос снова дрогнул. Граф наклонил голову, и его губы нашли ее.

Мгновение Кледра не могла поверить, что это происходит с ней, но его губы были такими сильными и требовательными, что она почувствовала, будто поток солнечного света охватил все ее существо, унося все несчастья.

Это было так чудесно! Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Ей хотелось умереть прямо сейчас, пока она ощущает этот несказанный восторг, раньше, чем он отпустит ее, и счастье исчезнет.

Казалось, наплыв чувств был так велик, что сам воздух вокруг них стал живым. Кледра поняла, что полюбила графа с самого первого мгновения, как только увидела его. Она говорила правду: он заполнил всю ее жизнь, больше для нее не существовало ничего.

Сначала губы графа были очень нежными, но потом, ощутив податливость и сладость губ Кледры, восторг, который он пробудил в ней, он почувствовал тот же восторг.

Его поцелуи стали настойчивее, и он все крепче прижимал ее к себе, пока не услышал, как бьется ее сердце в унисон с его.

Тогда он поднял голову, чтобы увидеть сияние ее глаз, Кледра сказала прерывающимся голосом:

— Я… люблю вас! Я люблю… вас! Я знала, если вы поцелуете… меня, вы вознесете меня на н… небеса.

Граф, не отвечая, целовал ее снова и снова со страстью, которая заставила Кледру почувствовать, что он дарит ей солнце, лучи которого прожгли путь к ее сердцу.

Она знала, что теперь, захочет он ее или нет, но она принадлежит ему. Сейчас и навеки. И если он покинет ее, он заберет с собой ее сердце и душу, оставив от нее лишь тень, покинутую и одинокую.

Но сейчас она ощущала лишь восторг от его близости, от чуда его поцелуев и чувства безопасности и надежности.

Это было так прекрасно, так совершенно, словно вдруг страсть сделала их единым целым.

«Как я могу потерять его?»— отчаянно спрашивала она себя.

Но он прижимал ее к себе, и было невозможно думать ни о чем, кроме того, что он рядом, что она принадлежит ему и что он заполнил собой не только весь мир, но и небеса.

Чувства, которые он разбудил в ней, стали такими сильными, что причиняли ей почти физическую боль, и она прижалась лицом к графу.

— Я… я люблю вас! — прошептала она, — но я не знала, что… любовь может быть такой.

— Какой? — хриплым прерывающимся голосом спросил граф.

— Будто я лечу высоко-высоко над землей, и я невероятно счастлива, мне кажется, что я умерла.

— Но вы живы, моя дорогая.

Удивленная его словами и тем, как он произнес их, Кледра подняла голову и вгляделась в лицо графа.

— П… пожалуйста, повторите это, — прошептала она, — хотя бы раз… просто я хочу быть уверена, что я действительно слышала это.

Граф рассмеялся.

— Я мог бы многое сказать вам, кроме «моя дорогая», но вы, с вашей интуицией, должны были понять, что я люблю вас так же сильно, как вы меня.

— Это не может быть правдой!

Он улыбнулся:

— Именно это я сказал себе, когда понял, что не могу даже подумать о том, чтобы потерять вас. Вы останетесь со мной, чтобы я мог заботиться о вас, и я не позволю вам выйти замуж ни за кого, кроме меня!

— Вы правда хотите жениться на мне?

— Я думаю, это вполне разумно, если двое людей любят друг друга так, как любим мы.

— Вы… любите меня? Правда любите?

— Я люблю вас, и я сумею заставить вас поверить мне, но на это потребуется время.