Крылатая победа - Барбара Картленд

Когда Ханна наконец открыла занавески и помогла ей одеться, Кледра чувствовала, что готова летать от радости.

Однако ноги у нее слегка подкашивались после нескольких дней, проведенных в постели.

Она надела одно из платьев, что привез ей из Лондона граф, и, взглянув в зеркало, призналась сама себе, что выглядит очень мило.

Она заметно похудела, и от этого глаза казались еще больше. На щеках играл легкий румянец, а волосы легким светящимся нимбом окружали маленькую головку.

— Будьте осторожны, мисс, и не переутомляйтесь, — наставляла ее Ханна. — Если устанете, сразу же возвращайтесь в постель. У меня все будет готово для вас.

— Надеюсь, его сиятельство пригласит меня на ужин.

— Ну, это уже слишком. Вам, мисс, лучше спокойно поужинать здесь.

— Но это так скучно! Если его сиятельство пригласит меня на ужин, я, конечно, соглашусь!

Не дожидаясь ответа Ханны, Кледра поспешила по коридору к главной лестнице.

Лакей в холле приветливо улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ, подумав, что весь дом будто приветствует ее после возвращения откуда-то издалека.

Она спешила в оранжерею, ловя себя на мысли, что надеется, даже молится, чтобы не застать там Эдди Лаутера.

«Я хочу быть с графом наедине, — думала Кледра. — если там будет кто-нибудь еще, это все испортит!»

Она подошла к оранжерее, очарованная ароматом цветов и солнечным светом, который лился в открытые окна.

Сердце подпрыгнуло у нее в груди, когда она увидела графа. Он стоял у окна и ждал ее.

Не в силах сдержаться, Кледра бросилась к нему, протягивая руки, охваченная всепоглощающей радостью от того, что снова видит его.

Но вдруг она вскрикнула от ужаса.

— Вы ранены! Почему никто не сказал мне этого?

Она смотрела на шрам у него на лбу, заметив, что его левая рука перевязана, воскликнула, прежде чем он успел заговорить:

— Вы так сильно… обожглись! Вам, должно быть, очень больно! О, мне так жаль… так жаль… простите меня!

— Мои раны заживают, — ответил граф, улыбаясь, — и я клянусь вам, что они уже не причиняют мне никакого беспокойства.

— Это все моя вина… вы могли серьезно пострадать.

В ее голосе слышались еле сдерживаемые рыдания, и граф поспешил заметить:

— Я категорически отказываюсь поднимать суматоху из-за таких пустяков. Лучше позвольте мне рассказать вам, что Крылатый победитель вел себя очень храбро.

— С ним все в порядке?

— Абсолютно!

— Ханна говорила мне, что сегодня вы ездили на нем на прогулку.

— А Крылатый победитель сказал мне, — улыбнулся граф, — что он с нетерпением ждет того момента, когда снова почувствует вас на своей спине!

— Можно мне покататься на нем завтра?

— Надеюсь, вы будете в состоянии это сделать.

Лицо Кледры просияло. Неожиданно она осознала, что до сих пор не отпускает руку графа. Убрав руки, девушка смущенно произнесла:

— Можно налить вам… чаю?

— Жду не дождусь, когда вы сделаете это.

Кледра взглянула на стол и с восторгом заметила, что на нем только две чашки.

Она села и разлила чай из большого серебряного чайника. Граф наблюдал за ней.

Взяв чашку из ее рук, он сказал:

— Мне многое нужно рассказать вам, Кледра. Поверенный вашего дяди приезжал ко мне сегодня утром.

Кледра не ответила, просто взглянула на него, и в ее глазах граф заметил невысказанное беспокойство.

— Для меня это стало сюрпризом, — продолжил он, — и, полагаю, таким же сюрпризом станет для вас. Дело в том, что все, чем владел ваш дядя, теперь принадлежит вам.

Кледра посмотрела на него, не веря своим ушам.

Затем она воскликнула:

— Но я не хочу его… денег! Я не… возьму их!

Граф промолчал, и она добавила:

— Дядя Уолтер всегда издевался надо мной, повторяя, что оставит меня умирать с голоду, потому что сам он намерен жениться и у него будет сын.

— Но он не сделал этого, — спокойно возразил граф.

— Я ненавижу его деньги, я не прикоснусь ни к ним, ни к чему другому, чем он владел! — Немного помолчав, она сказала уже спокойнее:

— Разве что… не могли бы мы послать немного денег… старикам в Ньюмаркет?

Граф улыбнулся.

— Я был прав!

— Правы?

— Я знал, что об этом вы подумаете в первую очередь и уже послал письмо моему управляющему в Ньюмаркете с распоряжением снабдить их едой и деньгами, пока мы не оформим все это юридически.

Кледра почти благоговейно воскликнула:

— О, благодарю вас! Только… вы могли быть таким… чудесным… таким… понимающим! Спасибо! Мне было бы невыносимо думать, что они… продолжают страдать от жестокости дяди Уолтера.

— Еще я думаю, — сказал граф, — что, когда вы обеспечите всех тех, кто полагается на вас, вы захотите продать дом в Ньюмаркете. Но дом вашего дедушки, в котором жил ваш отец, тоже принадлежит вам.

— Он был мне… домом, пока нам с мамой не пришлось… жить в крошечном домике, — едва слышно прошептала Кледра.

— Ваш дядя был злым человеком и заставил страдать многих невинных людей. Вам придется исправлять зло, которое он причинил.

— Он мог… убить Крылатого победителя, — тихо сказала Кледра.

— Ваш конь стойко сражался за свою жизнь. И он избавил меня от необходимости совершить убийство!

Кледра протянула к нему руку:

— Если бы вы… убили дядю Уолтера, вы оказались бы в ужасном положении… а я бы никогда не простила себя, потому что это была бы моя вина… Ведь я пришла именно к вам.

— Но Крылатый победитель спас меня от этого, а ваша интуиция спасла его и моих коней от ужасной смерти.

— Это сам Крылатый победитель позвал меня, — сказала Кледра, — но, когда я вспоминала об этом сегодня утром, я подумала: как чудесно, что вы… поверили мне. Большинство людей, я уверена, сочли бы меня просто… истеричкой.

— Нет, этого о вас невозможно сказать, несмотря на весь ваш трагический опыт. Уверяю вас, Кледра, что считаю вас очень храброй и совершенно исключительной девушкой.

Выражение удивления, мелькнувшее на личике Кледры, сказало графу, что она ни на мгновение не ожидала от него такой похвалы.

Ее щеки запылали:

— Вы правда так думаете?

— Я всегда говорю только то, что думаю. И я уверен, что ваш отец, будь он жив, гордился бы вами.

— Папа тоже все мог понять, как вы.