Таинство любви - Барбара Картленд

— Он очень добрый человек. Сказал мне, что родом из Одессы, там у него большая практика и ему сложно отрываться от работы.

— Как удачно, что ты смогла объясниться с ним.

Анна внимательно взглянула на герцога, потом рассмеялась.

— Ты слышал, как я разговариваю по-русски?

— Да.

— Тебя это удивило?

— Женщина по имени Анна просто обязана уметь говорить по-русски.

— Ну да… разумеется.

Она отвернулась в сторону, посмотрела на огонь. Герцог почувствовал, что не должен продолжать этот разговор.

Он откинулся на подушку, согреваясь чаем, наблюдая за тем, как сверкают отблески огня на серебристых прядях волос Анны, и любуясь ее четким профилем.

— Я видел тебя в разных обличьях, — неторопливо начал герцог. — Видел послушницей, невестой, модной парижской леди, а теперь ты русская крестьянка.

— А что вы скажете о себе, ваша светлость?

— Что, если я скажу, что чувствую себя Адамом, сидящим в райском саду рядом с Евой? — ответил герцог.

Анна усмехнулась и покачала головой.

— У тебя всегда и на все найдется ответ. Ты такой умный. Мне очень нравится быть рядом с тобой, потому что я никогда не могу угадать, что ты сделаешь в следующую секунду.

Герцог тяжело вздохнул, чувствуя, что, несмотря на желание продолжать разговор с Анной, после чая его неудержимо тянет в сон.

Анна забрала из рук герцога пустую чашку и сказала:

— Тебе нужно поспать. Доктор сказал, что ты должен отдыхать и набираться сил.

— Да, я чувствую себя очень уставшим, — признался герцог.

— Тогда спи.

Анна поставила чашку на пол и прикоснулась пальцами ко лбу герцога. Закрывая глаза, он чувствовал, как она легко водит ими по его лицу.

Ворон подумал о том, что за все время их знакомства Анна впервые сама притронулась к нему и что это для него очень важный момент. Мир тем временем стал уплывать куда-то в сторону, и, продолжая ощущать ласковое прикосновение легких женских пальчиков, герцог погрузился в глубокий сон…

* * *

Когда герцог проснулся, ему показалось, что в доме, кроме него, никого нет.

Он вспомнил, что, когда засыпал, на столе стояла зажженная свеча, хотя и не был полностью уверен в этом.

Теперь горел только огонь в камине. Опасаться за то, что он может погаснуть, не приходилось — положенные в камин толстые бревна даже не успели еще прогореть насквозь. Герцог поискал глазами Анну, но не увидел ее. Он заволновался, но затем обнаружил, что она лежит рядом с ним, на второй подушке, и крепко спит.

Сначала герцог изумился, но потом ему пришла в голову мысль, что все это вполне естественно и удивляться, в общем-то, нечему.

Другого места для сна в комнате не было, если не считать неудобного жесткого стула. Постель же была достаточно широкой. Герцог лежал с той стороны постели, которая находилась ближе к камину, а между герцогом и Анной оставалось небольшое свободное пространство.

Осторожно, чтобы не разбудить Анну, герцог перевернулся на бок и принялся смотреть на нее.

Во сне она казалась еще более юной, темные ресницы опущены, волосы разметались по подушке и плечам.

Она все еще была в той рубашке, которую дал ей доктор.

Руки Анны были обнажены, одна из них, с тонкими длинными пальцами, лежала поверх одеяла.

Герцог долго смотрел на жену, затем, не в силах удержаться, поскольку все это, казалось, происходит в каком-то другом мире, он приподнялся и придвинулся к Анне.

Нежно, очень нежно, словно целует ребенка, он коснулся губ Анны.