Таинство любви - Барбара Картленд

— Почему ты так думаешь?

— Если уж сравнивать тебя с птицей, ты скорее похож на орла. Я видела сегодня двух орлов, когда мы вышли на палубу после завтрака, они были белыми.

— Я тоже их видел, но почему ты решила, что я похожу на них?

— Они не только величественны — их зовут королями птиц, — но и выглядят более властными и гордыми, чем другие птицы, словно принадлежат другому, не нашему миру.

— Думаешь, я такой же? — спросил он.

— Я думаю, что ты властный, а еще мне кажется, что, хотя ты вращаешься в самых разных слоях общества, ты не принадлежишь ни к одному из них и вообще никому не принадлежишь, кроме самого себя.

— Почему ты так решила? — резко спросил он.

Анна промолчала, и, закрепив веревку, герцог попытался еще раз добиться от нее разъяснений.

— Я жду, когда ты ответишь на мой последний вопрос.

— Мне сложно объяснить тебе, но я чувствую, что ты полностью доволен собой и тебе не требуется, в отличие от большинства людей, чтобы другие тебя вдохновляли, направляли или утешали.

— Я полагаю, что это своего рода комплимент, — сказал герцог. — Но в то же время, если понимать твои слова буквально, я должен казаться очень самодовольным и замкнутым человеком.

— На самом деле я хотела сказать, что люди для тебя не главное, ты не нуждаешься в них. Тебе не требуется их помощь.

«Интересно, что Анна сказала бы, узнав о том, как нужна мне она сама?» — подумал герцог.

И вновь себя одернул. Для такого разговора время еще не пришло.

К тому же Ворон с тревогой подумал, что сейчас ему не до того, чтобы разговаривать с Анной, он должен был все свое внимание сосредоточить на управлении шлюпкой. Море с каждой минутой становилось все более беспокойным.

Слишком поздно герцог вспомнил о том, что шторм на Черном море может начаться совершенно неожиданно — и именно это сейчас и происходило.

Ветер усилился настолько, что герцогу приходилось прилагать всю свою немалую силу, чтобы удерживать нужный курс. Волны стремительно начали покрываться белыми барашками и становились все выше.

Герцог оглянулся — единственным участком суши, который еще виднелся со шлюпки, были крутые скалы. Если подойти к ним слишком близко, можно разбиться о камни.

Но позади этих скал герцог рассмотрел небольшую бухту с пологим берегом, почти до самой кромки воды покрытым деревьями.

«Направимся к бухте», — решил герцог и тут же понял, что выкрикнул эти слова вслух и Анна услышала их.

Она сидела на дне шлюпки и молчала. Ворон с беспокойством посмотрел на нее, боясь, что она запаникует из-за грозящей им опасности. Однако Анна ничего не сказала герцогу, не заплакала, не стала задавать вопросы, лишь ободряюще улыбнулась и принялась разглядывать скалы.

Взглянуть на нее еще раз у герцога не оставалось времени.

Он пытался направить шлюпку к берегу, помня о том, что должен обогнуть скалы и подводные камни возле них и пробиться в бухту, иначе проскочит мимо нее и уже не сможет вернуться. Задача была сложной.

Ветер буквально рвал парус на куски, шлюпка билась о волны, кренилась с борта на борт, рыскала в стороны.

Герцог всеми силами сражался с ненастьем, но продвигаться в нужном направлении ему удавалось с огромным трудом.

А затем хлынул дождь.

Он полил как из ведра, моментально промочив герцога и Анну до нитки, образовал плотную завесу, сквозь которую почти ничего не стало видно. Герцогу оставалось лишь надеяться на то, что ему удастся вырулить к берегу вслепую.

Он не мог больше говорить с Анной, не мог долго удерживать шлюпку на плаву. Струи дождя молотом били его по плечам.

Герцог безуспешно пытался рассмотреть что-нибудь впереди сквозь заливавшие его глаза дождевые струи, и тут шлюпка неожиданно подскочила.

Раздался треск, и герцог понял, что она либо коснулась берега, либо налетела на подводный камень.

Он принялся лихорадочно соображать, что ему делать дальше и как ему спасти Анну, но тут налетел порыв ветра и с бешеной скоростью повернул утлегарь, который полетел прямо в герцога.

Брус ударил его с такой силой, что он, потеряв сознание, свалился на дно шлюпки.

Ворона обступила темнота, словно он упал в бездонный колодец.

* * *

Сначала герцог понял, что к нему вернулось сознание. Прошла, казалось, целая вечность, и он увидел во тьме проблеск света…

У него с трудом получалось дышать, но он изо всех сил цеплялся за свою жизнь, хотя по-прежнему не мог пошевелиться.

Потом он услышал голос — это была Анна, но он не мог разобрать, что она говорит.

Это удивило герцога, он даже испугался, не сошел ли с ума. Но затем он понял, что Анна просто разговаривает на другом языке. Она говорила по-русски.

Голос Анны оставался мягким и отчетливым, но порой она запиналась, словно пытаясь вспомнить нужное слово.

Затем в разговор вступил второй голос, мужской, отвечавший Анне тоже по-русски.

Мужчина говорил довольно долго, неторопливо, плавно, с особой интонацией, которая позволила герцогу предположить, что это не простолюдин, но образованный человек. А в следующую секунду герцог вновь провалился в беспамятство.

* * *

Когда Ворон вновь пришел в сознание, вокруг было тихо. У него раскалывался от боли затылок.

Его охватил ужас от того, что он мог потерять Анну.

Герцог попытался открыть глаза, но на него вновь навалилась тьма, и, не в силах сопротивляться ей, он вновь полетел на дно бездонного колодца.

* * *

Герцог открыл глаза.

Его окружал теплый свет, и спустя секунду он понял, что это горит камин, в котором пылают большие бревна.

Ворон попытался заговорить, позвать Анну и тут же увидел ее рядом с собой.

Он уставился на жену, пытаясь сфокусировать взгляд на ее лице. Он уже понял, что лежит на кровати, а Анна стоит у изголовья.

Постель была низкой, и казалось. Анна находится где-то очень высоко. Как будто прочитав его мысли, она опустилась на колени и теперь была рядом с герцогом.

— Ты можешь говорить? — спросила она.

— Где я?

— С тобой все в порядке, но я испугалась. Очень испугалась. Ты можешь говорить, это хорошо.

— Да… я могу… говорить, — ответил герцог чуть громче, чем прежде. — Ты не ранена?

Анна улыбнулась ему, и герцог заметил, что волосы у нее распущены — это удивило его.

— Что произошло? — спросил он.

— Мы налетели на камень, — ответила она. — Но один добрый и отважный человек спас нас. Он вынес тебя из шлюпки. Я так боялась, что ты… захлебнешься.