Одна грешная ночь - Сари Робинс

– Да будет на то воля Господня. И вся собственность, все деньги перейдут к вам.

– Думаю, это единственный справедливый способ закончить благое дело, – сказал Мейберн.

– Верно. А теперь надо принять меры, чтобы Редфорд не пронюхал о том, что совершил Лэнгем. Этот человек раздавлен. Не стоит терзать его и дальше. Поэтому вам надо сделать следующее…

Заметив доктора Уиннсра в углу за столом таверны Типтона, Ник принялся проталкиваться сквозь толпу. Пахло пивом, потными телами и бараниной. Было время ужина.

Жена хозяина таверны готовила лучшее баранье рагу в городе.

Прошло три дня с тех пор, как Ник видел славного доктора. И в результате драматического поворота событий принялся расследовать дело Бомона. Впрочем, эти три дня пробежали, как несколько часов. Однако Ник знал, что работает лучше, когда глаза не жжет от недосыпа, а в животе не урчит от голода. Его обычный вечерний визит в таверну в компании Уиннсра был прекрасным предлогом для того, чтобы заглянуть сюда.

Он с кряхтеньем сел и поставил возле стула свою трость.

– Прошу простить мне опоздание. Устал как собака.

– Ты слишком молод, Ник, чтобы ворчать, – возразил Уиннер. – Вот через десять лет, а то и позже – скрипи себе как старик.

Ник потер глаза.

– Долгие ночи переходят в долгие дни.

Уиннер выпрямился.

– Значит, мисс Фигботтом оказалась чем-то большим, чем работодательницей? Прошло уже три дня, а ты так и не удосужился прийти и рассказать мне. Так давай же сейчас, Ник! Тогда я тебя прощу. Только я хочу услышать подробности, парень. Даже самые интимные. – Он сделал знак служанке: – Эй, Урсула, пива!

Ник готов был застонать. И зачем только он распустил язык?

– Мисс Фигботтом передумала нанимать меня. Теперь я работаю на Бомона.

– Бомона! – воскликнул потрясенный Уиннер. – Так ведь у него руки в крови.

– Это еще надо доказать, – возразил Ник.

– Но газеты…

– Как полагаете, сэр, я занимаюсь правым делом?

Оглядев Ника, Уиннер откинулся на стуле. Губы его тронула улыбка.

– Ну, тогда все будет хорошо. Не могу дождаться момента, когда ты утрешь нос этому Дэгвуду и он шлепнется на свою амбициозную задницу.

– Пока рано об этом говорить, сэр. Одно дело знать, а другое – доказать это.

Сияя многозначительной улыбкой, к ним подплыла Урсула.

Молодая служанка с грохотом поставила перед каждым по пенящейся кружке. Это была пухленькая девушка с роскошной грудью и, по выражению Мэйбл, «первоклассными бедрами, пригодными для деторождения».

Урсула подмигнула Нику и кивнула Уиннеру:

– Как жизнь, Редфорд?

– Благодарю, отлично.

Отведя от нее глаза, он принялся не спеша цедить пиво. Урсула не нуждалась в поощрении. К разочарованию Джо, его дочь готова была удить рыбку в ближайшем пруду.

– Эй, Док, могу я задать вопрос?

– Конечно, Урсула.

– У меня сыпь. Видите? Уже с месяц. – Она приподняла прядь темных волос за ухом, обнажив кусочек кожи на щеке с ярко-красным пятном. – И она зудит.

Джо крикнул от деревянной стойки бара:

– Прекрати болтовню, Урсула, и ступай на кухню!

Пристроив блюдо на колено, она повернулась к стойке и крикнула:

– Будто ты никогда не болтаешь с посетителями!

– Урсула! – угрожающе начал хозяин, упираясь кулаками в стойку.

Обернувшись к мужчинам, она округлила глаза.

– Этот тип – настоящая заноза в заднице. Даром что он мой папаша. И все же я могу встретить здесь славных и сильных парней.

Она облокотилась о стол так, чтобы в вырезе блузки Нику была видна ее пышная грудь.

– Я могу улизнуть около полуночи, Редфорд. Только скажи.

Ник отвел взгляд, потому что внезапно перед его взором предстал иной образ – стройная фигурка с персиково-кремовой кожей.

Он кашлянул:

– У меня уже назначена деловая встреча на это время.

– Попробуй помазать мазью из базилика, Урсула, – поспешил вмешаться доктор Уиннер. – И сыпь мгновенно сойдет. Ты и ахнуть не успеешь.

– Спасибо, Док.

Подошел Джо.

– Когда я тебя зову, Урсула, ты должна идти немедленно, – гневно произнес он. – Твоя мать работает, как лошадь, и еда стынет. – Схватив Урсулу за руку, он толкнул ее к двери в кухню. – Ступай!

Джо почесал лысую голову и фыркнул:

– Ну и молодежь теперь пошла! Хочется рвать на себе последние волосы. Уинифред спит и видит, как бы поскорее выдать ее замуж.

Он бросил записку на выщербленный стол.

– Для тебя, Ник. Принесли часа два назад. Лакей по имени Гиллман. Он в услужении у леди Джейнос.

– Спасибо, Джо.

Ник потянулся к карману за кошельком, но Джо отмахнулся:

– Я включил это в твой счет.

– Благодарю.

Ник не спеша развернул записку. Почерк был изящным, элегантным, будто летящим, и напомнил Нику автора.

«Мистер Редфорд!

Я понимаю, что вы, должно быть, обременены важными делами, связанными с расследованием. И все же Диллон хотел бы получить от вас отчет о проделанной работе. До суда осталось совсем немного времени. Я тоже с нетерпением жду новостей.

Мы можем встретиться в Ньюгейтской тюрьме; если хотите, навестите меня сегодня до пяти или после семи. Или же встретимся в Литчфилд-Парке в бельведере возле восточного входа. Я буду там, как обычно, с моим близким другом леди Рис.

От всего сердца благодарю вас за ваше участие в судьбе Диллона.

Леди Джейнос».

– В чем дело? – спросил Уиннер. – Что-то не так? У тебя такой вид, будто ты уже до отвала наелся баранины Уинифред.

– Я люблю баранину Уинифред, – рассеянно ответил Ник. Он ощутил укол совести. Обычно он теснее поддерживал связь со своими клиентами, но леди Джейнос не так уж сильно нуждалась в нем, и он мог приложить свои усилия в другом месте. Эта прелестная леди была достаточно умна, чтобы обеспечить свою безопасность, и до сих пор отлично обходилась без него. К тому же ее постоянно навещал Рассел Мейберн. Ник же был занят расследованием убийства, и ему была дорога каждая минута.

Ко всему прочему он избегал ее общества, хотя образ этой прекрасной женщины постоянно стоял у него перед глазами.

Ник опасался быть отвергнутым ею. Эта леди слишком изысканна и достойна всяческого уважения. Весьма опасное сочетание для человека, поклявшегося никогда больше не дотрагиваться до нее.