Л.И.С. Любовь.Измена.Свобода - Дена Оун

Никогда бы не подумала, что буду бояться Тимура. Моего Тима. Я, конечно, замечала его жестокость по отношению к другим людям, но, чтобы ко мне? Издеваться, мучить, манипулировать… Ещё и про беременность зачем-то ему ляпнула. Только масла в огонь подлила.

— Алис, проводишь меня? — Спрашивает вошедший на кухню Артём, вытаскивая меня из собственных мыслей.

— Уже уходишь? — Как-то уж совсем разочаровано спрашиваю. Мямля.

— Ты же не думала, что я вместе с тобой буду прятаться? — С особой нежностью улыбается в ответ.

— Надеялась на это.

— Не могу. Очень много дел.

Мы подходим к двери, а у меня аж внутри всё сковало. Хочется, как маленькая девочка, затопать ногами и пуститься в истерику, лишь бы только не уходил.

— Почему сразу не сказала, что Пал Семенович — это брошенный старик одиночка?

— А это имело значение? — Издевательски улыбаюсь.

— Он настоятельно рекомендовал съездить к одному человечку. — Мужчина технично слился от ответа, переводя тему в другое русло. Снова бежит. Это в его стиле. — Сиди, как мышка и жди вестей.

— Буду ждать от тебя звонка.

— Отлично.

Между нами воцаряется тишина. Смотрим друг другу в глаза. На лицах еле заметные улыбки. В какой-то момент я тянусь к мужчине, целую в бородатую щёку и желаю удачи. После чего закрываю дверь чувствуя, что уже безумно скучаю.

24 — глава

Я предполагала, что сейчас начнётся вакханалия. Начнут летать головы, куча разбирательств и судов, но по итогу — ничего.

Уже неделю нет вестей от Дёмина, от Кости, да и от самого Зуева. Кромешная тишина. Как будто они встретились на заброшенной птицефабрике и поубивали друг друга.

Невольно сплёвываю через плечо и стучу кулаком по деревянной поверхности. Суеверие, а всё равно страшно.

— Алиса, ты хоть поела бы чего-нибудь… — Пал Семенович заботливо подставляет к носу тарелку с супом. Носится со мной, как курица с яйцом и я не могу отрицать факт того, что мне безумно это приятно.

— Нет, спасибо. — Отрицательно мотаю головой пытаясь вспомнить, когда же последний раз ела. Но не могу. Вчера? Может ещё раньше. — Я поднимусь к Косте?

— Не надо. Артём справится. Сухарев очень занятой мужик, но услышав моё имя точно не останется в стороне. Я ему жизнь спас, Алисонька, а такое не забывается. Просто терпеливо ждём.

— Сердце не на месте, Пал Семенович. Чувсвую, что-то не так. Они на связь неделю не выходят. И машины Кости во дворе не вижу.

— Так, для начала называй меня «Дед» и на ты. Терпеть не могу этот официоз.

— Ну как же? Вы же…

— Алиса! — Грозит мне пальцем, и я сдаюсь, расплываясь в улыбке.

— Ладно… — Чуть медлю, но затем решаюсь добавить. — Дед.

— Вот и хорошо… По поводу потеряшек твоих… Им нельзя светиться. Они просто в засаде. — Я неуверенно пожимаю плечами, на что старик вздыхает и посматривает на циферблат часов. — Мне, Алиса, надо выйти, буквально на пару часов.

— Конечно-конечно, без проблем!

— Без сюрпризов, внучка. — По-семейному улыбается и кладёт руку на моё плечо.

Пал Семенович мне доверял. Знал, что никуда не денусь, поэтому ключи не брал. Так выходил. И я никогда даже и не думала бежать, как и сейчас. Просто поднимусь к Костику и узнаю, всё ли хорошо у них.

Как только старик за порог, я из квартиры и давай на этаж выше. Было ли страшно? Нет. Боялась, что там меня ждёт наглая морда Зуева? Опять же — нет. Чего ожидала? Наверное, просто услышать ответы на свои вопросы.

Стучусь в дверь, затем звоню. Не отвечают. Ладно Костя, он может быть на работе. А Ева? Стучу и звоню уже настойчивее, когда замок в двери щёлкает, она открывается и на пороге я вижу свою мать.

В голове сразу включается аварийный сигнал, а перед глазами начинает мелькать картинка с надписью «Беги». Но ноги приросли к полу и я не могу пошевелиться. Что она забыла у Кости дома? Он терпеть не мог, когда родители приезжали к нему!

— Что ты делаешь у Кости дома? — Получается грубее, чем следовало. Я же всё-таки с матерью разговариваю.

— Тебя жду. — Таким же тоном отвечает мама. — Знала, что придёшь, а коль пришла — проходи.

— Чтобы ты закрыла дверь и любимому зятю позвонила?

— Мне не потребуется этого делать. — Закатывает надменно глаза. — Ты сама к нему побежишь и будешь умолять остановиться.

— О чём ты? — Сердце тут же начинает выбивать чечётку, а недавно образовавшаяся корона на голове, с звонким ударом падает с головы и разбивается на мелкие осколки.

Мама не многословна, лишь открывает по шире дверь и проходит в гостиную. И всё же, есть червяки сомнения, которые нашёптывают: «Тебе это зачем? Велено было сидеть и не высовываться, значит развернись и давай по пятам». Но в тоже время я понимала, что матери есть что мне рассказать и может быть показать. Поэтому здравый смысл совсем покидает меня, и я прохожу в квартиру. Дура. Ничему жизнь не учит.

Мама сидит в кресле закинув ногу на ногу и распивает дорогущую бутылку вина из запасов брата. Выглядит она, откровенно говоря, хреново. Хотя женщина трепетно относилась к своей внешности.

— Где Ева? Костя?

— Ева? — Из груди матери исходит истерический смешок. — К родителям уехала в Смоленск.

— Почему?

— Правильный вопрос «зачем». — Мама отставляет бокал в сторону и чуть опустив голову начала исподлобья меня прожигать взглядом. — Чтобы сохранить жизнь ребёнку. Ты же у нас сама не можешь родить и другим не даёшь спокойно это сделать!

— О чём ты?

— У Евочки, чуть не случились преждевременные роды из-за тебя. — Тон матери обвиняющий, давящий камнем на грудь.

— Что ты такое говоришь?!

— Тебя просили спокойно вернуться к Тимуру и жить, как раньше. Ты же устроила целое представление. — Фыркает с отвращение. — Так ещё и под лучшего другу брата легла, будучи сама в браке!

— Во-первых, не под кого я не ложилась. А во-вторых, я не должна ни перед кем отчитываться. Тем более, перед тобой!

— Поступила, как шалава с трассы. Так мы тебя воспитывали?! Стыдно должно быть!

— Стыдно, это когда видно, мама. — Рычу в ответ. — Даже если бы я изменяла, имею на это право. Ты же знаешь, что Таня ждёт ребёнка от Зуева?

— Кончено знаю. Молодец девчонка! Хоть кто-то родит наследника Тимуру, раз ты не