Нарисую себе сына - Елена Саринова

— А чью защиту то? — в этот раз уточнила я сама.

Магистр одарил меня недоумением:

— Конечно, вашу, Зоя.

— Тогда, от кого? — открыл рот опекун. Видно, версия магистра, все ж, возымела.

— «Майша мапейзи», — в ответ, воздел тот указательный палец. Потом решил снизойти. — В переводе с накейо: «Жизнь покажет».

— Угу. Жду — не дождусь… У меня там еще дерево было.

— Это — да. И вот что меня волнует, дети мои… Его расположение. Во-первых, правее, то есть, по времени позже, чем лестница. А, во-вторых, дерево само по себе олицетворяет жизнь. Но, стоит оно на середине дороги. Так сказать, ее разрывает. Или делит на две части.

— И что это значит? — воззрился на оное капитан. Ученый ответить явно промедлил:

— Ну-у…

— Майша мапейзи?

— Определенно, да, Зоя. Да и вообще: путь, прерванный жизнью, гораздо лучше, чем путь, прерванный смертью.

— Иначе бы он вовсе не возобновлялся, — заметил со своего конца стола капитан. — Это — все?

— Да, пожалуй… Зоя, дитя мое. Осталось лишь удовлетворить мое ученое любопытство: я понимаю, пробиться сквозь такую защиту было делом, отнюдь, не простым. Ньюпван сам по себе, даже в том виде, в каком он сейчас — одна сплошная магическая стена. Так, каким из перечисленных мною составов вы пользовались при настрое? Какие травки жгли? На основе мирры или теневика? Прядь волос или капля крови?

— Что?

— Магистр… вы о чем?

— Та-ак… — посмотрел он на нас обоих по очереди. — Вы храмовые постулаты баголи читали?

— Читали, — проблеяла я.

— И-и?

— Магистр, выражайтесь яснее.

— Виторио, этого я жду как раз от вас! Чем за информацию расплачивались?! И кто из двоих?! Вы соображаете, во что ввязались?!

— Ну, так… честно сказать… смутно помню, — почесала я нос. Потом вздохнула. — Да ничего такого я никому не обещала… Да я вообще никому ничего не обещала. Мы просто попробовали.

— «Просто попробовали»?

— Угу. И у нас получи…

— Зоя, погодите. Магистр, как произносится клятва или обещание или что там вообще говорили баголи в таких случаях?

— Баголи в «таких случаях» элементарно откупались! Повторяю вопрос: чем откупились вы?

— Да чтоб мне потом… провалиться, — медленно произнес капитан.

— А причем здесь моя обычная дурацкая присказка?

— «Провалиться»?.. Зоя?!

— Ну… да.

— Это я виноват, — угрюмо воззрился на меня опекун. — Магистр, что я теперь могу сделать?

— Понятия не имею, — всплеснул тот руками. — Вы уже предложили свою цену и ее приняли. Теперь решайте сами, готовы ли ее заплатить.

— А если Зою оставить здесь? Не брать с собой на конечную?

— Вот меня лично это очень устраивает, — заерзала я на подоконнике. Однако магистр состроил скептическую рожу:

— Не факт. Там хоть у нее будет личная защита. А здесь, что? Да еще без вас?

— А я буду тихо сидеть?

— То есть, опасность может быть везде?

— Я же говорю: вашу цену уже приняли. И стоит начать двигаться к цели, колесо пойдет на следующий виток.

— Да я вообще…

— Значит, лучше — рядом со мной, — да меня вообще кто-нибудь слышит?!

— А знаете, что?!.. — вот на истеричный крик они враз обернулись. — Мое мнение здесь учитывается?

— Нет.

— Дитя мое, к сожалению…

— Понятно… Тогда я есть хочу…

Меня, конечно же, накормили. И, судя по обилию блюд — на убой. Да, только шутка эта (про убой) в публику явно не прошла: магистр вздохнул, раздув румяные от наливки щеки, его унылая супруга хлопнула недоуменно глазами, а мой опекун свое жаркое жевать перестал. И мне бы этот «успех» тогда закрепить. Тоже, прочувствованным вздохом с закатыванием к потолку глаз: вот, мол, до чего меня ваше «колесо» неизбежно докатило. Да, только, образ этот страдальческий с собственными внутренними ощущениями, ну, никак не вязался. Хоть пыхти, хоть растекайся — ничего путного не выйдет. А все почему?.. Да хоб его знает… Вот ругательство у меня хорошо получилось. Правда, пока лишь, про себя…

— Да что я все про себя, да про себя?.. Зоя… Зоя! Зоя!!!

— Вот она, смерть моя… Ух, ты, мамочки!

А ведь так миленько все вело к концу: после обеда обозрели семейные портреты и коллекцию трубок, лекцию еще раз прослушали: «Правила поведения баголи — если не дружишь с мозгами и языком» и даже успели выйти на аллею к ожидающей в ее конце коляске. И-и-и…

— Зоя! За меня!

Огромная «смерть» цвета перезрелой оливы, затормозив в последний момент, ломанулась в стриженные кусты. Пыль медленно осела. Магистр, кряхтя, поднялся со щебенки. Мы с капитаном прокашлялись.

— Тысяча извинений, дети мои… О-ох… Он когда-нибудь меня окончательно прибьет.

— Так это не моя, что ли, смерть была? — даже с претензией хмыкнула я.

Капитан, вкладывая саблю в ножны, скосился на зияющую в кустах магнолии дыру. — Еще года три и его на всех хватит… Вообще то, уважаемый магистр, о таких зверушках предупреждать надо.

— Так я и…

— Заранее… Зоя, вы — как?

— Да, нормально я. А кто это, кх-хе, был то?

— О-о, это — наше семейное проклятье, подаренное в знак моей двухлетней давности, научной защиты. У моих коллег — специфическое чувство юмора. Тема той работы была «Стихийный фактор в истории освоения Пятидолья» Там же — девять месяцев в году — сплошные шторма, а остальные три — магические воронки с хаотичным смещением. Вот они мне и устроили все это — на дому.

Капитан даже голову набок склонил:

— Неужто, та самая…

— «Божья кара». Совершенно верно, мой мальчик. Та самая уникальная порода бойцовых гигантов[23].

— Так это собака была? — настала и моя очередь изумиться. И даже с прищуром подойти к «зеленой пробоине».

— Зоя, отойдите оттуда.

— Угу.

— Зоя!.. Магистр, так эти животные практически неуправляемы.

— И к магии у них иммунитет, — прихрамывая, двинул тот прочь. — И судя по тому, что этот пострел опять носится на свободе, к буковым доскам — тоже. Вы бы видели его вольер — забор, как вокруг Грязных земель[24]. И каков результат?

— Я видел… И их я тоже видел, на Божьих скалах. В питомнике. Но, чтобы так? Они же вырастают больше ярда в холке… И потом еще, эта их легендарная неприязнь…

— Да-да, ко всему, хоть слегка горячительному. И вы знаете…

— Иди сюда, — кусты, в ответ на мой тихий шепот дернулись и огласились таким же тихим подскуливанием. — Ну, ты чего? Иди сюда. Давай, вылась… Любоваться буду. Обещаю.

— Ах-х-хых, — снова весьма скептически, однако через секунду уцелевшие ветки раздвинулись. На уровне моего лица. — Ах-хых. Иу-и-и.

— Мама моя… И где ж тебя так угораздило?.. Стой, не