Белый Коршун - Наталия Никульшина

ГЛАВА 19

По дороге в больницу мама рассказала мне, что Пашку сбила машина. Подробностей она толком и сама не знала, Пашкина мама позвонила только что и в слезах сообщила о случившемся. Странно, Пашку я другом не считала, скорее — просто старым знакомым или приятелем, но сейчас почему-то стала за него жутко переживать. А ещё я вспомнила о его несчастной истории любви и задалась вопросом, знает ли уже Паша о том, что его история несчастна, или же до сих пор живёт в мире иллюзий? И ещё: если не знает, то стоит ли мне ему об этом говорить, тем более — сейчас?

Сегодня Пашку увидеть не получилось, к сожалению. Он лежал не в той больнице, где работает Дима, а когда знакомых врачей нет — вход в реанимацию строго закрыт. В коридоре мы встретились с его плачущей мамой, которая рассказала, что у Пашки сломаны три ребра и бедро, множественные ушибы и травма головы. Он без сознания после только что перенесённой операции, и в стабильно-тяжёлом состоянии, а доктор, что разговаривал с тётей Надей, Пашкиной мамой, сказал, что какие-либо прогнозы пока делать боится. Собственно, из всего этого можно сделать вывод, что всё плохо…

И это ещё не все ужасы данной ситуации. Водитель, задавивший Стадникова, даже из машины выйти не потрудился, и вообще скрылся с места происшествия, а очевидцы в один голос твердят, что Паша под машину бросился сам. Сам, вы слышали?! Наш Пашка! Да быть такого не может!

Мы с мамой были в больнице до глубокой ночи, пытались утешить тётю Надю и надеялись, что хотя бы её пустят к сыну. Но надеялись мы зря, да ещё и доктора настоятельно просили нас ехать домой. У нас получилось уговорить Пашкину маму поехать к нам, муж её был в командировке, незачем в такой ситуации одной оставаться.

Спать я легла сразу, но уснуть не получалось ещё долго. Покоя не давали мысли о том, мог ли Паша действительно сам под машину кинуться, или свидетели зачем-то обманывают? Ну никак мне в такое не верилось, Пашка не из таких людей! Весёлый такой, жизнерадостный, не мог он.

Боже, хоть бы выкарабкался, не остался инвалидом…

Утром в школу вставать было тяжело, но надо, я и так из-за своего этого обследования в больнице много пропустила. Мамы и тёти Нади дома не обнаружилось, наверное, уже в больницу уехали, а я решила, что присоединюсь к ним сразу после учёбы. Пашка уже как раз оклемается после операции, я ему вкуснятины какой-нибудь привезу.

У входа в школу, как и вчера, меня никто не ждал, за партой — тоже. Но, как ни странно, сейчас ссора со Светой казалась мне пустяком, точнее, её повод. Ситуация с Пашкой заботила меня куда больше, я даже свою любимую биологию слушала в пол уха, мысленно молясь за Стадникова.

Стабильно-тяжёлое состояние — это так себе прогноз, тут даже медиком, наверное, не нужно быть. Надо будет узнать, сможет ли Дима со мной в ту больницу съездить, пусть поговорит там с доктором, а потом нам всё подробнее разъяснит. Потому что сломанные рёбра и бедро — это ещё поправимо, а вот что там за травма головы — мы вчера так и не выяснили, медики почему-то упорно молчат. И вот это может быть опасно…

Вот так, за раздумьями, я не заметила, как пролетел урок, а на перемене сразу стала звонить брату. Трубку он снял после второго гудка, Дима, даже если выходной — телефон всегда держит рядом с собой, на случай экстренных ситуаций.

— Что случилось, мой птенчик? — бодро ответил брат.

— Не разбудила?

— Нет, я на приём собираюсь, в частную, — Дима на выходных подрабатывает в платной клинике, так что по утрам иногда занят, даже, если ему не на работу. — Что случилось?

— Хотела попросить, чтобы ты забрал меня после школы. Есть срочное дело… Пашку машина сбила, он в реанимации, во второй областной. Было бы хорошо, если б ты там с доктором поговорил, узнал точные диагнозы, ну, и нам потом объяснил, насколько всё плохо. Потому что это только вчера вечером случилось, и мы толком…