Бессердечный - Кэт Мартин

– Я… Мы все беспокоились о вас. Я рада, что с вами не случилось ничего худого.

Он поднял на нее свои проникновенные серые глаза, сейчас потемневшие, как и кожа под ними. Темные круги вокруг глаз свидетельствовали о том, что он недосыпал несколько ночей.

– Вот как?

Она пристально смотрела ему прямо в лицо.

– Я… Да. Я очень рада.

Он ничего не ответил, но в глазах его на мгновение появилось нечто, похожее на радость, но только на одну секунду и тотчас же исчезло. Он подался вперед, не вставая со стула, и оперся локтями о письменный стол.

– Думаю, вы догадываетесь, зачем я пригласил вас.

Она разгладила складки на юбке.

– По правде говоря, не уверена, что знаю.

– Время идет. Нам пора обсудить условия сделки.

Ее бросило в жар. Господи, она опасалась как раз этого.

Эриел облизнула пересохшие губы. Ей тотчас же припомнились слова его сестры: «Если он пока еще не добился вашей благосклонности, то, должно быть, решил добиться».

– Обсудить… что именно?

Он выпрямился, и взгляд его остановился на пятне на обоях повыше ее головы. Он изучал его так, как если бы это был самый интересный предмет в комнате.

– По-видимому, я ошибался, когда предположил, что со временем ваши чувства изменятся и вы ответите мне взаимностью… ответите на чувства, которые я питаю к вам. Раз вам так отвратительна мысль о том, чтобы стать моей любовницей…

– Дело не в этом! – перебила она, шокированная теми словами, которые он выбрал для этого разговора. – Вы не должны считать, что я питаю отвращение к вам, милорд.

– Нет? Тогда в чем же дело?

Эриел пыталась найти убедительные слова, зная, насколько это важно.

– Дело не в моей неприязни к вам, – повторила она. – Возможно, так было, но только в начале нашего знакомства. Тогда я еще не знала вас, и, по правде говоря, вы ведь иногда ведете себя так, что можете напугать.

Его губы искривились, и она снова отметила про себя, как красив его рот, и вспомнила, как нежны его губы.

– Да… я и сам знаю об этом.

– Теперь, когда я узнала вас лучше, я нахожу вас… Ну, я считаю вас очень привлекательным мужчиной, и, думаю, любая женщина, которая пожелала бы стать вашей любовницей, была бы очень польщена, если бы вы выбрали ее.

– Но не вы, – заметил он сухо.

– Нет. Дело в том, что я не хочу быть ничьей любовницей.

– Даже любовницей Филиппа Марлина?

Она покраснела. Неужели он и в самом деле решил, что она предпочитает Филиппа Марлина ему? Внезапно и вполне отчетливо она осознала, что, если бы ей предстояло сделать выбор, она предпочла бы графа.

– Я теперь хорошо понимаю, что означает быть любовницей и что это совсем не похоже на то, что я воображала прежде. По правде говоря, когда я заключала эту сделку, я не думала, что мне придется расплачиваться таким образом. Я всегда считала, что, когда дело дойдет до выполнения ее условий… я найду способ заработать деньги и расплатиться. Теперь, когда я стала старше, я понимаю, каково будущее такой женщины, которая согласилась бы на это. И я… Мне претит мысль о том, чтобы продавать свое тело.

На сухощавой щеке графа чуть дернулся мускул.

– Я никогда не рассматривал это в такой плоскости, – сказал он тихо.

Эриел не ответила. Он испустил глубокий вздох и поднялся на ноги.

– Как бы то ни было, сейчас все это не важно. Однажды я сказал вам, что не стану принуждать вас силой к близким отношениям со мной. Недавно я понял, что, шантажируя вас тем, что платил за ваше обучение, я поступал неправильно. И теперь считаю, что вы, Эриел Саммерс, можете считать себя свободной от обязательств и не думать, что вы у меня в долгу.

Боже мой! Должно быть, она плохо его расслышала или неправильно поняла. Но сердце ее билось отчаянно, а разум подсказывал, что он говорит правду. «Все кончилось! Все кончилось!» – кричал взволнованный голос ее души. Ведь она с самого начала надеялась, что граф освободит ее от этого позорного обязательства. Она сидела, вся дрожа. Голова кружилась. Но почему она не чувствует облегчения и радости?

– Я найду вам жилье, – сказал он. – И вам ежемесячно станут выплачивать определенную сумму…

– Нет. – Это слово она произнесла будто не по своей воле. Оно вырвалось у нее само, но теперь, когда оно было сказано, она поняла, что ей следовало его сказать.

Граф поднял голову.

– Я сказала «нет». Больше я не стану принимать от вас благодеяний.

Одна из его густых черных бровей изумленно приподнялась.

– Вы не станете принимать от меня благодеяний? У вас нет ни семьи, ни денег. Вам не к кому обратиться за помощью. О чем вы толкуете?

– Я говорю вам, что больше не приму от вас ни фартинга. Я уже и так пользовалась вашей щедростью слишком долго. К тому же я хотела бы расплатиться с вами… – Она посмотрела на стопку бумаг на его столе – там были и папки, и просто листы бумаги, скрепленные вместе. У некоторых из них были загнуты уголки, потому что их мусолили и перелистывали по многу раз, и все эти страницы были исписаны колонками цифр. – Я хочу работать на вас и с вами, как раньше.

На мгновение он лишился дара речи. Наконец сказал:

– Это невозможно.

– Почему невозможно? У вас множество обязанностей, и вы трудитесь с утра до вечера и даже ночью. Вы сами сказали, что ненавидите работу с цифрами. Позвольте мне выполнять ее для вас.

– Уважающие себя женщины не выполняют такой работы.

– Уважающие себя женщины не заключают таких сделок, как я.

Он тяжело опустился на стул.

– И где вы будете жить?

– Здесь, конечно. Здесь много места, и, живя здесь, я смогу скорее выплатить вам свой долг. Мне ведь не придется заботиться о крове и хлебе насущном. У вас в доме десятки слуг. Я могу жить вместе с ними на третьем этаже.

Джастин провел рукой по волосам, взъерошив густую темную шевелюру.

– Но это безумие.

Она почувствовала неудержимое желание улыбнуться.

– Вы одарили меня бесконечным числом благодеяний. Вы дали мне образование, цивилизованную речь, даже одежду, которую я ношу. И я намерена отплатить вам за все это трудом. Что же безумного в моем предложении?

Он посмотрел на нее так пристально, будто стремился приковать ее взглядом к стене. И снова она подумала, что, будь он усталым или рассерженным, он всегда оставался и останется самым красивым мужчиной, какого ей доводилось видеть.

– Вы забыли, что есть еще один вопрос – плотское влечение, которое я испытываю к вам, – сказал он. – Я хочу вас, Эриел. И мое влечение не станет слабее, пока вы будете жить здесь, у меня на глазах.