Бессердечный - Кэт Мартин

– Филипп Марлин вместе с моей сестрой устроили пожар. Они пытались убить меня.

– О Джастин, нет! – Ее пальцы сжали его руку. – Насколько серьезно ты ранен?

– К счастью, Марлин – стрелок не из лучших. Пуля только задела меня. Вошла в кожу под ребром. Очень больно, но несерьезно. Филипп мертв. Барбара убила его.

– Но если они были союзниками, почему она его убила?

– Думаю, алчность была ее главной страстью.

Он пересказал ей все, что воспринял из странного разговора, который слышал, то впадая в беспамятство, то выныривая из него. Достаточно было понять, сколь ужасную роль его сестра сыграла в трагедии, чуть не стоившей им жизни. Эриел, не отводя глаз, смотрела на него.

– Мы не должны говорить об этом Томасу. Никогда.

– Нет, он никогда не узнает правды.

– Со временем боль утихнет, а мы будем рядом, чтобы поддержать его.

Джастин снова наклонился поцеловать ее, думая, как сильно ее любит, и радуясь тому, что наконец сказал ей об этом.

Они подошли к конюшне, где Сильви и Перкинс укутали их в теплые шерстяные одеяла.

– Похоже, Господь проявил к нам милосердие, милорд, – сказал старый дворецкий. – Дождь уже почти потушил огонь. Большая часть дома будет спасена.

– Да, возможно, часа через два, если дождь не прекратится, мы сможем найти приют в восточном крыле. Конечно, там будет пахнуть дымом, но зато будет тепло и сухо.

Перкинс оглянулся:

– А где леди Хейвуд, милорд?

Джастин только покачал головой.

– О Господи!

Старик поспешил к остальным сообщить ужасную весть, в то время как Сильви уже торопилась сделать Джастину самодельную повязку. Они уселись на кучу соломы, и Эриел промыла раны Джастина водой, принесенной кем-то из ручья. Она перевязала ему ногу и грудь.

Оказавшись наконец вдвоем в пустой конюшне в мокрой изодранной одежде, черной от грязи и сажи, они сидели, устало опираясь спинами о каменную стену.

Джастин потянулся к Эриел и поднес ее руку к губам. Он смотрел на измученное и грязное лицо жены и думал о том, как сильно любит ее.

– Я был в ужасе, когда увидел тебя лежащей у подножия лестницы. Если бы что-нибудь случилось с тобой…

– Джастин…

Он потянулся к ней и погладил ее по щеке, нежно провел пальцем по губам.

– Я не думал, что смогу кого-нибудь полюбить. Я не думал, что знаю, как это бывает. В тот день, когда мы поехали к моей бабушке, я понял, что люблю тебя и что это навсегда.

Слезы снова заструились у нее из глаз.

– Я так тебя люблю…

Он привлек ее ближе к себе. Его переполняли счастье и благодарность. Она любит его, а ведь он молил Бога об этом. Они сидели на полу конюшни на куче соломы, слушая стук дождевых капель, глядя на медленно гаснущее оранжевое пламя, которое превращалось в извилистые струйки дыма, поднимавшиеся из руин западного крыла дома.

– Мы отстроим его заново, – сказал он. – Этот дом станет нашим гнездом, где мы будем растить детей.

Эриел улыбнулась ему нежной улыбкой, которой ему так долго недоставало.

– Я буду рада этому.

– Я люблю тебя, леди Гревилл.

На этот раз он выговорил заветные слова без усилия, легко и привычно. Дни его одиночества прошли. Теперь он обрел семью: вырастившую его бабушку, которую он никогда не забывал, ребенка, нуждавшегося в его заботе, и любящую жену.

Радость распирала его, она не вмещалась в нем и рвалась наружу. Мокрый, грязный, глядя, как треть его дома превратилась в руины, впервые в жизни Джастин понял, что означает полная гармония чувств.