Пленница викинга - Джулия Бирн

– Молчи, – приказала она.

Наступила мертвая тишина; умолкли даже рабы и слуги. Через несколько минут страх Ивейны прошел. Это не было представлением. Катя не произносила заклинаний и не смешивала зелья. Она всего лишь впала в какое-то странное забытье.

Неожиданно глаза ведьмы распахнулись. Мгновение она слепо пялилась на Ивейну, затем ее взгляд прояснился, и она опустила руку.

– Ты мне не веришь, – сказала она наконец. – Но это неважно. Когда придет время, ты вспомнишь мои слова и будешь сильной. Слушай внимательно, золотое дитя. Я видела не все. Лишь море и два корабля. Один уходит от погони, второй преследует. А впереди у них опасность. Угроза из прошлого. И еще. Не бойся. Смерть витает над тобой, но тебя не коснется.

– Довольно, Катя! – Рорик вскочил, обошел вокруг очага и прижал Ивейну к груди. – Зачем, во имя Тора, ты пугаешь мою жену рассказами об опасности и смерти?

– Прости, Рорик. – Катя попятилась. – Я не властна над своими видениями, но хорошо, что ты ее защищаешь. Думаю, так будет всегда.

– Тут и думать нечего, – отрезал он. – Защищать жену – мой долг.

– Дело не в долге. Ты зря борешься с собой. Вы даете друг другу силу.

Рорик прищурился.

– Ты заговариваешься, женщина. Надеюсь, в следующий раз твои предсказания будут более удачными. А на сегодня хватит.

– Но, Рорик, Катя еще не смотрела в огонь. – Гуннхильд явно не хотела лишаться вечернего развлечения.

Рорик окинул ее ледяным взглядом.

– В другой раз, Гуннхильд. Мой отец, твой муж, умирает. Я иду к нему и не хочу, чтобы в мое отсутствие Ивейна выслушивала россказни о судьбе и смерти.

Гуннхильд покраснела от ярости.

– Норвежские женщины не боятся предсказаний Кати, – заявила она, встала и направилась в покои Эгиля.

Рорик снова повернулся к Кате.

– Я благодарен за все, что ты сделала для моего отца. Можешь отдохнуть у огня и взять столько припасов в дорогу, сколько тебе потребуется.

– Спасибо, Рорик. Прости, если…

Пошатываясь и размахивая руками, в зал вбежала Ингрид.

– Умер, – кричала она. – Умер ярл.

Женщины заголосили в ответ.

– О, Рорик, – Ивейна повернулась и обняла мужа.

Он взял ее за плечи и отодвинул в сторону.

– Мой отец не захотел бы выслушивать эти крики и плач, – резко сказал он. – Отпусти рабынь и сама иди спать. Утром увидимся.

– Но…

Но Рорик уже ушел. Дрожа, с трудом сдерживая слезы, Ивейна отвернулась. Прикосновение кошачьей лапы заставило ее вздрогнуть.

– Пусть идет, дитя. Он все никак не примирится со своим сердцем. – Катя понимающе улыбнулась. – Я хотела бы оказать тебе более весомую помощь, но только норны знают судьбу наверняка. – Она похлопала Ивейну по руке. – Делай то, что велел тебе муж, малышка. И не ропщи. Видеть все не в моих силах, но я вижу, как он на тебя смотрит. Если хочешь большего, покажи ему путь.

И как же это сделать? – спрашивала себя Ивейна следующим утром, пока Анна расчесывала ей волосы. Рорик ночевать не пришел. Где-то среди ночи ей послышался стук двери. В полусне она почувствовала присутствие Рорика, но когда открыла глаза, маленькая комнатка была пуста, а подушка рядом не смята.

– Зачем куда-то идти, госпожа? – пробормотала Анна, накрывая ее волосы чистым полотняным платком. – Рорик будет занят подготовкой к похоронам, а тебе, по-моему, не стоит гулять в одиночестве.

– Я не уйду далеко. – Она взглянула на свое отражение в зеркале. – Катя уехала?

– С рассветом. Гуннхильд рвет и мечет. Ее не так смерть мужа опечалила, как известие, что Катя приехала ради тебя. Я бы на твоем месте держалась от нее подальше.

– Не волнуйся. Мне тоже не хочется выслушивать ее «любезности».

Но, войдя в зал, Ивейна поняла, что прогулку придется отложить. Гуннхильд нигде не было, и рабы бесцельно кружили по дому.

Умение и чутье взяли верх. Через минуту работа уже кипела. Рабыни взялись за приготовление обеда. Слуге было приказано подлить масло в светильники. С пола смели оставленные собаками объедки, два центральных кресла отполировали до блеска. Ивейна велела даже снять щит, висящий над креслом Эгиля, и стереть с него пыль.

Когда она все-таки выбралась на прогулку, солнце уже прошло половину пути от зенита к вершинам западных гор.

Желанного уединения Ивейна так и не получила. Стоило ей перейти через луг, как она увидела Гуннхильд. Женщина стояла возле пристани, словно дожидаясь ее.

– Наверное, я должна поблагодарить тебя, – произнесла Гуннхильд. – Ингрид рассказала, как ты не дала рабам бездельничать.

– Я сделала то, что считала нужным, – ответила Ивейна.

– О, я тебя не осуждаю. – На губах Гуннхильд появилась натянутая улыбка. – Спасибо. Я не могла больше находиться в доме. Все эти слезы и всхлипывания…

Сердце Ивейны наполнилось состраданием. И чувством вины. Неужели она была несправедлива к своей свекрови?

– Хочешь прогуляться со мной, Гуннхильд? – неожиданно предложила она. – Здесь так тихо и спокойно. А где мужчины?

– На кургане с остальными родственниками. Я только что оттуда. – Гуннхильд пристально на нее посмотрела, словно дожидаясь очередных вопросов, а затем повернулась и махнула рукой. – Там баня. Ты ее видела?

– Нет.

– Странно, что Рорик тебе не показал. – Гуннхильд одарила ее еще одной натянутой улыбкой. – Баня целебна. Хотя сегодня ты уже не хромаешь.

Ивейна и бровью не повела.

– Наверное, потому, что он пробыл у тебя так мало. Ты должна радоваться, ведь вы поженились по расчету.

Значит, Рорик действительно заходил в спальню, постоял, посмотрел, как она спит. Почему не остался?

– Рорик ничего не выгадал от нашего брака, – ответила Ивейна.

– Просто ты не знаешь наших обычаев. – Гуннхильд указала на тропинку, взбегающую по склону холма. Они начали подниматься. – Ты была невинна. А воин, возлегший с девственницей, получает силу и защиту в бою.

– Рорику не нужно было жениться на мне, чтобы затащить меня в постель.

– Да, – согласилась Гуннхильд. – Не нужно было. – Она искоса взглянула на Ивейну и указала на маленькое бревенчатое строение. – Вот мы и пришли.

Женщина взяла связку ключей и выбрала нужный.

– Мы запираем баню, чтобы слуги и рабы не использовали ее для свиданий, – пояснила она, открыв дверь. – Это уединенное место.

Подавив странное ощущение неловкости, Ивейна переступила через порог.

Помещение было просторнее, чем казалось снаружи, а свисающие со стен и наваленные на скамье шкуры создавали ощущение уюта. Сбоку от скамьи размещался открытый очаг. Над ним на треногах стояли котлы с водой. Но больше всего Ивейну удивила широченная бадья примерно по пояс высотой. Казалось, в ней поместятся все обитатели дома.