Мелодрама по-голливудски - Тереза Карпентер

– Мне нравятся хорошие фильмы, но моя истинная страсть – дизайн одежды.

Он вспомнил визит к Ив и то, как преобразилась Лорен.

– Хорошая профессия.

Ее лицо расплылось в широкой улыбке.

– Если семейство за тем столом слишком расшумится, позовите меня. Принесу вам еще кусок торта.

Девушка ушла. Рей взглянул на семейство: мать, отец и трое ребятишек от пяти до восьми лет. Они ели, болтали и смеялись. Старший мальчик рассказывал историю про то, как катался на каком-то аттракционе, где ему стало страшно, но рядом был папа, и он осмелел, поднял руки вверх и почувствовал себя так, словно летит.

– Но тогда испугался я, – продолжил отец. – Казалось, мы улетаем.

После этого мать отправила детей в туалет, а когда они ушли, шепнула что-то отцу. Они рассмеялись и поцеловались.

Семейство произвело на Рея неожиданно сильное впечатление. Их отношения наполнены любовью и чувством товарищества. Настоящая семья с большой буквы. Он вдруг осознал, что тоже хотел бы любви, близости.

Официантка принесла большой кофе навынос и счет. Рей оставил ей щедрые чаевые. Пора возвращаться. Бегство хорошо лишь до тех пор, пока не придется повернуться и встретиться лицом к лицу с тем, от чего бежал.

– Мамо. – Голос Лорен дрожал. – У меня кровь.

– О, моя дорогая. – Сев рядом с ней, Мамо приложила руки к ее животу. – Вы позволите?

И она замерла, внимательно прислушивалась к чему-то. Сердце Лорен бешено стучало. Она затаила дыхание и стала ждать.

– Я не чувствую ничего плохого. Кровотечение сильное? Вам больно?

– Не больно. И крови всего несколько капель. Но это ведь нехорошо, верно? – Лорен с трудом выдавливала слова. Она бы с удовольствием обратилась к врачу. – Я слышала, что кровотечение во время беременности – это плохо.

– Иногда такое случается. Но с тех пор, как я носила своих детей, многие представления изменились. Будет лучше, если вас посмотрит доктор.

– Да, вы правы.

– Тогда поедем. Вам столько пришлось пережить за эти дни. Простите, что тоже доставила вам неприятности.

– Мамо!..

– Нет. Рей прав. Это нехорошо. Я сама довела себя до такого состояния постоянным желанием увидеть правнуков, но пытаться стать счастливой за его счет несправедливо. Теперь я вижу, сколько проблем создала для всех, и понимаю, как виновата. Посидите здесь. Я позову Элли, принесу вашу сумочку, и мы поедем.

Лорен обхватила руками живот и замерла. Пока она не шевелится, с детьми ничего не произойдет. Но где Рей? Сейчас ей так нужны его сила, поддержка, умение брать все на себя.

Мамо вернулась с Элли, сумкой и курткой Лорен. Элли несла ее чемоданы.

– Я думаю, с вами ничего страшного. Если перелет не повредит, вы сможете улететь прямо из госпиталя.

Ах да, конечно. Лорен забронировала билет на самолет после звонка помощницы, сообщившей о непредвиденных обстоятельствах. Она могла бы уладить все отсюда, но решила, что ей нужно домой. Рей не хочет ее видеть, а в Калифорнии ее ждут. Она как раз закончила укладывать вещи, когда обнаружила кровь.

Лорен надеялась увидеться с Реем перед отъездом, но сейчас не могла думать ни о чем. Ее слишком волновали дети.

Мамо и Элли помогли ей встать, и они тронулись в дорогу. Она отправила Рею сообщение. Да, это трусость, но Лорен не чувствовала в себе сил отвечать на вопросы, на которые нет ответов.

И вообще, черт побери, он должен быть здесь.

Ей вдруг стало холодно. Всю ночь она пролежала без сна, думая о том, чем может закончиться его «переваривание» ситуации. Смогут ли дети – о господи, она до сих пор не могла свыкнуться с мыслью о двойне – сблизить их. Или окончательно разведут в разные стороны? Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой, как этой ночью в его постели.

Наверное, стоит проявить больше понимания. Она вспомнила собственную реакцию и каких трудов стоило привыкнуть к мысли об изменениях в жизни. И она понимала, каково Рею. Только это никак не помогало переносить его затянувшееся молчание. Возможно, с ее стороны несправедливо так думать, но есть разница между тем, как чувствует себя человек, находящийся в блаженном неведении, и тем, что чувствует тот, кто сходит с ума от волнения. Рей сам ушел от нее и сам должен вернуться. И именно теперь, когда она действительно нуждалась в нем.

«У меня кровотечение. Мамо везет меня в больницу».

Сердце Рея сжалось от страха, когда он прочитал сообщение от Лорен, и он тут же позвонил, но ее телефон не отвечал. Проклятье! Он набрал номер бабушки. Она ответила после первого же звонка.

– Мамо, как она?

– Я не чувствую ничего плохого со стороны детей. Если бы существовала реальная опасность, уверена, я бы почувствовала. Но мы на всякий случай решили отвезти Лорен в больницу.

– Дай мне с ней поговорить.

– Она не хочет с тобой говорить.

Проклятье! Злость и страх встали в груди комом. Это его вина. Напрасно он пытался отсрочить объяснение, отделавшись короткими сообщениями вчера вечером и сегодня утром.

– Дай мне ее.

– Лорен не пытается тебя оттолкнуть, – успокоила Мамо. – Она не хочет говорить, потому что не знает, что тебе сказать. Держится, но ей страшно. И то, что она здесь, в Нью-Йорке, вдали от дома, тоже не на пользу.

– Спроси ее, что я могу сделать.

На этот раз он ясно услышал голос Лорен.

– Просто скажите, чтобы он приехал сюда.

– Она говорит…

– Я слышал. Пришли мне адрес. Я уже еду.

Машина рванула в сторону Куинса, он заставил себя переключиться с тревожных мыслей о Лорен и детях на обдумывание дальнейших действий.

Надо связаться с Фредом и Этель, чтобы подготовили дом и участок к тому, что там будут жить дети. Возможно, они смогут порекомендовать няню. Или у Лорен уже есть кто-нибудь на примете.

Несомненно, она захочет сама заниматься детьми, но надо, чтобы ей кто-нибудь помогал. Чтобы она не уставала. Само собой разумеется, она продолжит работать. Сделав несложные подсчеты, он понял, что она будет рожать через семь месяцев, плюс минус неделя. Это совпадет с началом съемок его нового фильма в Нью-Йорке. Может быть, стоит изменить место съемок?

Рей почувствовал, как напряглись плечи. Только съемки в реальном месте событий могли придать фильму ощущение подлинности, недостижимое при любой замене. Придется что-то придумать. Он не собирается пропустить рождение своих детей.

И, что бы там ни было сейчас, это просто небольшая неприятность. Если бы существовала реальная опасность, Мамо бы почувствовала.

Машина доехала до моста, и он мысленно взмолился. Надо верить. Все будет хорошо. Иначе и быть не может. Рей ненавидел неизвестность. Мысль о том, что он здесь, а Лорен там одна, вызывала отвращение. Как бы ему хотелось держать ее в объятиях именно сейчас.