Вино любви - Кристин Григ

– Черри, чего ты от меня хочешь?

Она запнулась, глядя на него слепыми от слез глазами. Ее сердце разрывалось на части. Коннор сидел, вцепившись в руль, злой, как сто дьяволов сразу, и злился он на нее!

Чего она хочет от него? Правильнее спросить, чего хочет он.

Впрочем, здесь ответ нашелся гораздо быстрее. Коннор внезапно повернулся и сгреб ее в охапку так быстро, что она и ахнуть не успела, как они уже целовались. Потом он отстранился и сердито сообщил:

– Твоя работа не имеет – никакого отношения к нашим отношениям и к тому, что между нами произошло. Хочешь, я тебя уволю? Выгоню с треском, чтобы ты больше не думала о работе вообще? Только не играй со мной, Черри, умоляю. Просто скажи, чего ты хочешь!

Она посмотрела на него странным, долгим взглядом.

– Я хочу тебя. Только тебя.

На этот раз они не успели бы доехать до дома, поэтому поехали в ближайший отель, и там занимались любовью до тех пор, пока не заснули в объятиях друг друга…

Выехали на следующее утро. Коннор был по обыкновению бодр и свеж, но Черри отчаянно зевала. Ночь любви здорово вымотала ее. К тому же под утро ей приснился странный и противный сон. Ей приснился тот самый, первый вечер их встречи, когда Коннор целовал ее в саду, а потом остановился… На этот раз, во сне, он не просто остановился, а стал объяснять ей, что они разные люди, что вместе им быть нельзя, что у них все равно ничего не получится, так что незачем тратить время…

Черри заснула, убаюканная мерным гудением мотора. Коннор поглядывал на нее с нежностью. Во сне она была очень трогательной и совсем юной.

Его Черри.

Как много изменений произошло в его жизни за последние месяцы! Коннор Фотрелл давно перестал что-либо планировать, рассчитывать… все было подчинено совсем иным законам. Законам крови. Законам страсти. Законам желания.

Дорога ложилась под колеса, утреннее солнце заливало землю золотистым сиропом, обещая жаркий день, и лес зеленел поодаль, а на горизонте вставали голубые и белоснежные горы… Мир был прекрасен, но в душе Коннора Фотрелла мира не было. Что-то шло не так…

Черри все еще спала, когда он припарковал машину у самого дома. Осторожно открыл дверцу и вынес Черри на руках. Она даже не проснулась, только прижалась к нему теснее, теплая, румяная, прекрасная… Пробормотала сквозь сон:

– Мы уже дома?..

Дома. Хорошее слово.

– Дома, маленькая. Спи, я тебя уложу.

Он принес ее в спальню, в их общую спальню, уговаривая самого себя по дороге, что он просто разденет ее и укроет одеялом, а сам пойдет в офис или еще куда-нибудь… Однако когда ее обнаженная кожа жемчужным отблеском ослепила его, Коннор почувствовал, что вновь теряет голову. Эта женщина сводила его с ума, и у него не было ни малейшей охоты лечиться от безумия такого рода.

– Моя Черри…

– Коннор…

Он уже готов был сорвать с себя излишки одежды, как вдруг Черри взглянула куда-то через его плечо и отчаянно завизжала.

Он вскочил, заслонив постель, готовый растерзать любого, кто посмел войти в его дом…

На пороге комнаты Коннора Фотрелла стояли и смущенно улыбались два клоуна, Кит и Карлайл Фотреллы, младшие братья, чтоб их черти взяли.

Четверть часа спустя все три брата сидели внизу, возле громадного камина, и хранили напряженное молчание. Слава Богу, огонь в камине горел, иначе ситуация выглядела бы совсем идиотской. Наконец миротворец Карлайл откашлялся и приступил к наведению мостов.

– Ну… э-э-э, что можно сказать? Неплохо ты тут устроился. Природа, травка и все такое. Дом вот тоже хороший. Рад, что смог выбраться к тебе. Этого клоуна я, кстати, не звал.

– А почему меня надо звать? Я что, не имею права повидаться со своей плотью и кровью?

– Кит, заткнись.

Помолчали. Потом Карлайл еще разочек откашлялся.

– Комната огромная. Большие окна, хороший пол, вполне пристойные двери… Только вот мебели маловато. Сюда бы бильярдный стол…

Коннор с тяжелым вздохом встал и направился на кухню.

– Кто-нибудь будет еще пиво?

– Да.

– О да!

Пока старший отсутствовал, младшие братья переглянулись между собой.

– Ты что-нибудь понимаешь, Кит?

– Я понимаю только одно: та крошка в постели Коннора мне уже знакома. Тебе тоже – мы видели ее у лифта в отеле.

– Черт, я тоже так подумал, но я ведь плохо вижу…

– Карли, меня всегда раздражают эти слова! Ты плохо видишь, да, но у тебя же есть очки! Именно для того, чтобы видеть лучше!

– Кит, заткнись. Лучше скажи, какого черта Большой Брат молчит? Ну посуди сам: у тебя завелась барышня. К тебе приехали в гости родные братья. Должен ты ее познакомить с родными братьями?

– Нипочем не познакомлю!

– Я не о тебе, идиот, а о Конноре.

Кит хмыкнул и довольно потянулся в кресле – ни дать ни взять сытый и довольный жизнью кот.

– Ну, если бы я снял эту барышню с вполне прозаической целью потрахаться, то и знакомить бы не стал.

– Но он привез ее сюда из отеля. Стало быть, это не прозаическое знакомство на одну ночь.

– Боже, Карли, как это тебе удается? Такое изысканное выражение! А я-то со своим «потрахаться»…

– Кит!

– Что?

– Мы должны понять, что происходит.

– О да.

– И мы не можем это сделать самостоятельно.

– О нет!

– Значит, мы должны спросить Коннора.

– Только спрошу я, ладно?

– Почему это?

– Потому что я старше! Ой, Коннор, а мы тут заболтались. Пиво! Замечательно. Очень люблю пиво. А ты, Карли?

– А я люблю вино, но боюсь, сейчас не лучшее время для его распития.

Коннор яростно фыркнул.

– Да уж!

– А в чем дело, Большой Брат? Скажи только слово, шевельни бровью – и мы немедленно уедем!

– Не неси чушь, Кит. Конечно, вы останетесь. Сейчас она спустится. Дайте ей немного времени.

– Конечно, конечно. Так о чем мы говорили?

– О мебели. О бильярдных столах. О том, что…

– Заткнитесь вы, оба! Здесь понадобилось бы не меньше полудюжины бильярдных столов, это во-первых, а во-вторых, я уже заказал мебель в салоне.

Оба младшеньких с восхищением посмотрели на своего Большого Брата. Кит восторженно прошептал:

– Наверняка стекло и сталь. Как в операционной. И модель боевого истребителя в углу на подставочке.