Вино любви - Кристин Григ

Жить с ним оказалось очень легко. Во-первых, оба они ошибались, думая, что их не объединяет ничего, кроме секса. Интересы их совпадали почти во всем. Оба любили джаз, Армстронга, фильмы Чаплина и Гарольда Ллойда, романы Агаты Кристи, стихи Киплинга, прозу Марка Твена, гренки с селедочным маслом, битлов, рассветы больше, чем закаты, собак больше, чем кошек, и еще тысячу мелочей, из которых и складывается человеческая жизнь. Оба вечно забывали закрывать шампунь в ванной, у обоих убегало молоко…

Быт Черри и Коннора наладился как-то сразу и насовсем. Во-первых, как рукой сняло ее стеснительность. Теперь она и не подумала бы закрываться от Коннора полотенцем, если он входил в ванную, когда она принимала душ, а он входил постоянно. Совместное омовение в душе стало для них чем-то вроде секретной игры, никогда им не надоедавшей.

На работе они держались подчеркнуто официально, и это страшно веселило всех сотрудников ресторана.

Дела шли в гору. Вино продавалось уже по всему Западному побережью, реклама «Оленьей Тропы» появилась во всех газетах и журналах, кроме того, Черри уговорила Коннора подумать о специальной должности менеджера по рекламе. Доходы росли, пора было расширять производство…

Коннор не спешил. Он вообще стал совершенно другим человеком. Куда делся суровый и собранный бизнесмен с железной волей и стальными нервами? Теперь на его загорелом лице то и дело расцветала широкая улыбка, он много шутил, даже напевал что-то себе под нос.

Черри была счастлива безоговорочно. Ее не волновало будущее, потому что сейчас Коннор был здесь, с ней, и этого ей вполне хватало.

Однажды они вместе отправились в Сидней. В ресторане устроили дополнительный выходной – для санитарной обработки, – и потому Коннор решительно заявил, что замок Дракулы нуждается в новой мебели. Черри пожала плечами и проворковала, что и так, совсем без мебели, дом выглядит отлично, но Коннор заупрямился. Он ни за что в этом не признался бы, но ему страшно хотелось порадовать Черри. Кажется, раньше это называлось «вить гнездо»…

Они приехали в мебельный салон, где помимо новой мебели продавался еще и антиквариат. Именно Черри углядела шикарные старинные кресла – карлы – с несколько истертой обивкой, зато с потрясающей красоты резными ножками в виде львиных лап. Владелец салона защелкал языком и рассыпался в комплиментах, отдавая должное вкусу, как он выразился, миссис Фотрелл.

Черри вскинула голову.

– Я вовсе не миссис Фотрелл.

Владелец салона вновь защелкал языком, на это раз с пониманием, дескать, понимаю, пока еще невеста, вот купим мебель, тогда уж и поженимся…

В этот момент Коннор решил внести свой вклад в разговор. Небрежно приобняв Черри за крутые бедра, обтянутые кожаной юбкой, он сообщил:

– Мисс Вейл работает у меня.

Удивительно, сколько интонаций может содержаться в щелкающих звуках! Владелец салона посмотрел на Черри совершенно по-другому. Оценивающе – и вместе с тем презрительно. Черри прикусила губу. Конечно, ничего страшного, но все же противно. И почему это Коннор так по-дурацки ее рекомендовал?

Она вдруг вспомнила, что именно так он представил ее в ночном клубе у Лоа, месяц назад. Правда, тогда он не обнимал ее так нахально за бедра…

Настроение стремительно портилось. Такое ощущение, что Черри вдруг грубо и безжалостно разбудили.

Кто она? Любовница Коннора Фотрелла. Любовницы бывают разные. Как правило, это самостоятельные женщины с вполне сложившейся карьерой. Они живут с мужчинами, которых выбирают сами, у них есть собственный дом и собственная жизнь, они независимы, и никто не смотрит на них с презрением. Напротив, чем богаче и успешнее их любовники, тем выше авторитет. Это как иметь дорогую марку машины, скаковую лошадь или шедевр искусства. Это престижно.

Бывают любовницы – хорошенькие дурочки. Они ничего не смыслят в экономике и политике, зевают уже на третьей странице любой книги, но зато хороши в постели ровно настолько, чтобы их ласкали, заваливали подарками и подарочками, оплачивали их счета у парикмахера и портного, а когда придет время – расставались с ними без сожаления. Про таких никогда не говорят «ее любовник такой-то…», только «она любовница такого-то…».

Черри Вейл застряла где-то посередине. Она работала на Коннора Фотрелла и спала с ним. Она хорошо работала и была хороша для него в постели. Им было приятно вместе проводить время, и у них были общие интересы. Что дальше?

Вся в мрачных раздумьях, Черри вошла в небольшое кафе, которое Коннор настойчиво рекомендовал из-за необыкновенного якобы кофе. Она села за столик и мрачно смотрела, как он сразу же берет винную карту и просматривает ее. Это уже стало навязчивой идеей. Коннор постоянно, в любых заведениях, прежде всего смотрел, продается ли, и если продается, то достаточно ли успешно, вино с его любимого виноградника.

Почему-то сейчас это вызывало раздражение. Коннор его тоже уловил и вопросительно взглянул на Черри.

– Детка, все в порядке?

– Да, конечно.

– Слушай, как ты думаешь, то, что мебель будет готова через четыре месяца, – это нормально? Не долго?

– Ты же любишь эту цифру. Четыре месяца на мое испытание, теперь четыре месяца на мебель…

Коннор перегнулся через стол и накрыл ее руку своей широкой ладонью.

– Тебя все еще волнует твой испытательный срок? Но ведь его больше нет! Ты уже давно и безоговорочно принята. Я думал, ты знаешь.

– Да. Я полагаю, с тех самых пор, как я сплю с тобой.

Она хотела, чтобы эти слова прозвучали ехидно, но никак не ожидала столь бурной реакции. Коннор отпрянул так, словно она дала ему пощечину. Черри немедленно почувствовала угрызения совести.

– Коннор, прости, я опять сморозила что-то не то.

– Нет, все нормально. Просто ты опять в каком-то смысле права. Кстати, ты действительно так думаешь?

– Коннор, я…

Он молча встал и пошел к выходу. Черри рванулась за ним. Люди оборачивались, глазели, но ей было все равно. Она ранила своего любимого в самое сердце, не подумав, ляпнула ужасные, обидные слова, а ведь он ничего ей не сделал! Он просто сказал правду.

Черри не была его женой. Не была его невестой. Не была даже просто его любовницей. Она спала с ним в свободное от работы время.

– Коннор, пожалуйста…

– Садись в машину.

– Коннор, прости меня, слышишь?

– Это совершенно не имеет значения. Садись в машину.

– Имеет! Прости!

– Хватит, Черити. Просто ты права, и надо иногда переставать лгать друг другу. Ты сказала правду, то, что ты думаешь. Мне надо этому учиться, вот и все.

– Я сказала со злости. Чтобы обидеть тебя. Это не правда. Правда обидеть не может.