Предатель. Тайная жизнь миллиардера - Рика Ром

– Спасибо, Борь.

– Всего хорошего.

Я один. В кабинете духота. Но я только сейчас замечаю пальто на себе. Пришел и не скинул его, как обычно. Черт. Дергаю его за полы и понимаю, поздно снимать, пора ехать к моей девочке.

Стеф уже на грани. Чувствую это. И я обязан прекратить всё, обязан открыться перед ней. Но как? Я же не разобрался во всем до конца. Спал ли я с Элей, не спал?

Скалюсь, толкаю чертово кресло и шагаю через весь кабинет к окну. Широко расставив ноги, гляжу на ночной город.

Моя жизнь была идеальной. О такой и мечтать страшно. Меня любила и надеюсь, все еще любит самая прекрасная женщина в мире. А я идиот, отдалил ее от себя. Повелся на уловки брата о существовании, которого ни сном, ни духом!

Кручу обручальное кольцо, опускаю голову и любуюсь его блеском. Я женат. Я, черт возьми, принадлежу Стеф целиком и полностью. Даже нанял кучу адвокатов, желая отдалить развод. А лучше истребить его в зародыше.

И сейчас не отступлю. Сделаю все, чтобы вернуть свою семью. И я знаю, кто мне поможет. Нечаева. Братец и ее пытается обезоружить, вынуждает дружить с Эльвирой. Он точно так же, как и со мной, ввел в ее жизнь эту дрянь. Не знаю, каким образом, но у него получилось.

Просто безупречная шахматная партия…

Телефон в кармане брюк разрывается от входящего звонка. Стеф.

Сбрасываю вызов. Приеду и поговорим.

Следом звонит мать.

А вот это уже интересно…что скажет мне женщина, которая мечтает угробить одного сына, ради другого? Ничего. Поэтому, пока, тоже оставляю ее без ответа.

ГЛАВА 24

Дима приходит очень поздно. Я сижу в его домашнем кабинете и гляжу на «мертвый» телефон. В голове вереница мыслей: как там девчонки в «Дольче Вита», куда поехала Татьяна Михайловна, новоиспеченный младший брат.

Я не могу заглушить стук в висках, а Дима, словно нарочно молчит. Смотрит на меня, борясь с какими–то внутренними противоречиями. В синих глазах отблески синего пламени, сжигающего хрупкие мосты, между нами.

– У тебя есть брат? И я так понимаю, близнец?

Эхо собственных слов возвращается ко мне, и я хватаюсь за голову. Кожаный диванчик скрипит подо мной, когда подтягиваю ноги и заключаю их в кольцо рук.

– Ты молчишь, потому что давно всё знаешь?

Мои губы почти не шевелятся. Да и я сама едва держусь наплаву. Ложь сочится из всех щелей, смывает все на своем пути и больнее всего знать о ней и не иметь возможности защититься.

Может, поэтому я с детства ищу себе защитников? Сначала Сима с Полей, потом парень, с которым встречалась в университете, а теперь Дима.

Только стоит ли ему доверять. Он подводит меня, рушит нашу красивую сказку в одночасье и даже сейчас ничего не делает ради нас двоих.

– Стеф, мне многое нужно тебе рассказать.

Выдыхает он, взъерошивает свои густые волосы широкой пятерней.

– Так говори. Я слушаю. Я вся во внимании.

Трусь подбородком о колени и, положив на них голову, изучаю мужа с особым интересом.

Он на себя не похож: плечи отчего–то опущены, грудь будто бы впала, брови нависли над глазами, и приглушили их синеву.

В нем ничего не осталось от того Димы, которого я знаю. Ни внешне, ни внутренне.

Мне так хочется провести ладонью по его лицу, ощутить колючесть щетины и сморщится от этого внезапного ощущения. Но я примагничиваюсь к дивану, отметаю даже намеки на прикосновения к нему.

Если мы не поговорим сейчас, то никогда не выясним наши отношения до конца. А нам обоим это нужно. Хвати бегать из угла угол, искать нору, где бы спрятаться от всего.

Раньше ведь мы понимали друг друга с полуслова. Неужели сейчас не поймём? Поймём. И прятаться нам не зачем.

– Да, у меня есть брат, – Дима сдирает с себя пиджак, рьяно бросает в кресло. – Сергей. Я ни черта о нем не знал до того, как тебя похитили. Я в чем–то сомневался, но не понимал в чем. А потом подключил все свои связи и вроде как всё немного прояснилось.

– Немного? – распахиваю глаза. Боюсь моргнуть. – Дим, я тебе не верю.

– Почему? Потому что я не кричу и не доказываю свою правоту?

Проходит к своему столу, включает настольную лампу. Все это время мы находились в кромешной темноте. Ни я, ни он, ее не замечали. И кажется уже давно.

Только когда случился надлом и свет погас? Когда мы перестали быть одним целым и меж нами образовалась трещина? Когда?! Я хочу знать это и понять, с какого момента мы стали идти порознь.

С первой попытки ЭКО, которая должна была стать началом счастливой жизни, а стала началом ее заката? Вряд ли. Нам не обещали сто процентный результат после первой попытки, но мы молились, каждый день засыпали с мыслью о ребенке и верили в чудо.

Скорей всего наш брак дал трещину гораздо раньше. Ведь до обследований и клиник, и общения с врачами, которое изматывало пол ноль, мы долгое время не могли зачать естественным путем. Грешили на частые перелеты, усталость на работе, стрессы, а внутри себя, осознавали: проблема в другом. В нас. Нашей несовместимости.

Только выяснилось, что ядро неудач я. Я одна. Дима здоров, а мои яичники сказали «не мечтай» и с этой минуты началась долгая, изнурительная дорога к маленькому счастью. Не с ЭКО или чего-то ещё. С меня.

А мы ведь уже и имя придумали нашему будущему малышу – Богдан. Данный богом. Но увы, Богдаше не суждено появиться в нашей семье, и пора признать, как только мы поняли, что не станем родителями, начался разлад.

Нарочно или нет, ребенок, а точнее его отсутствие, навсегда изменили наши отношения.

– Стеф, ты меня слушаешь вообще?

Дима щелкает пальцами в воздухе.

– Да. Слушаю.

Шепотом и думая параллельно о своем, отвечаю я.

– Я действительно мало знаю про этого Сергея. Моя мать за всю жизнь не обмолвилась и словом о нем. Ни разу. Я был единственным ребенком и думал так, пока он не объявился.

– Твоя мать сумасшедшая женщина. Я больше никогда не хочу ее видеть.

Тело сковывает боль от всего того, что переплетается в мыслях, соединяется воедино и не даёт вздохнуть. Но я встаю. Натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

– Она наговорила мне столько гадостей, что я долго буду их помнить. Сказала, что ты ничто и никто, что она сделает