Любовь побеждает все - Нора Робертс

— Жалость к себе непривлекательна. — Когда из ее груди вырвался шипящий вздох, он поднялся к ней на лестничную площадку. — Вы знали, что мы станем любовниками?

Выражение ее лица стало нейтральным, почти безразличным.

— Да.

— И вы знали это в тот день в вашем офисе, когда сердились на меня, расстраивались из-за действий вашей матери и нашего рукопожатия, вот такого? — Он протянул руку, разжал ее кулак и пожал ее ладонь.

Эй Джи прислонилась к стене. Рука зажата в его руке. Ей надоело, смертельно надоело быть загнанной в угол!

— Что вы стараетесь доказать? Хотите подвести теорию под ваш документальный фильм?

Интересно, как бы она отреагировала на заявление о том, что ему стало ясно: она показывает зубы только там, где наиболее уязвима?

— Вы знали! — зло повторил он. — И это вас напугало! Почему?

— Потому что у меня было сильное физическое предчувствие, что я стану любовницей человека, который уже внушает мне отвращение! Это достаточная причина?

— Для раздражения, даже для гнева, но не для страха. Вы боялись и той ночью на заднем сиденье лимузина, и вчера вечером, когда вошли в мою спальню!

Она попыталась отдернуть руку:

— Вы преувеличиваете.

— Преувеличиваю? — Он подошел ближе и коснулся ладонью ее щеки. — Вы и сейчас боитесь!

— Неправда! — Она намеренно разжала другую руку. — Я раздражена, потому что вы на меня давите. Мы взрослые люди, которые провели вместе ночь, но это не дает вам права совать нос в мою частную жизнь и чувства!

— Нет, не дает.

Это было его основное правило, и он его нарушил. Он почему-то забыл, что у него нет на нее никаких прав и надеяться ему не на что.

— Хорошо, вы правы. Но я видел, в каком состоянии вы вчера входили в эту комнату.

— Что сделано, то сделано, — ответила она быстро, может быть, чересчур быстро. — Не будем к этому возвращаться.

Он далеко не был убежден, но решил не спорить.

— И я слышал вас вчера вечером. Я не хочу нести ответственность, если нечто подобное произойдет с вами опять.

— Вы не несете ответственности… я сама отвечаю за все! — Ее голос стал спокойнее. Эмоции затмевают все. Ей понадобились годы, чтобы понять это. — Не в вас причина, а во мне или, если хотите, в обстоятельствах. Мне двадцать восемь лет, Дэвид, и я научилась это переживать… со мной всю жизнь случается что-нибудь особенное.

— Я понимаю. Но и вы должны понять, что мне тридцать шесть. И до недавнего времени со мной ничего подобного не происходило.

— Я понимаю. — Ее голос стал немного холоднее. — И я понимаю, что естественная реакция на такие явления — настороженность, любопытство или скептицизм. Точно так же смотрят на цирковые трюки.

— Не подсказывайте!

Его ярость удивила их обоих. Удивила настолько, что, когда он схватил Эй Джи за плечи, она даже не запротестовала.

— Мне наплевать, как реагируют на вас другие! Они не я! Черт возьми, я занимался с вами любовью всю ночь, но так и не знаю, кто вы! Я боюсь прикоснуться к вам, думая, что нарвусь на что-то неожиданное, но в то же время не могу выпустить вас из рук! Сегодня я спустился сюда, потому что если бы я пролежал с вами еще хоть минуту, то взял бы вас снова, полусонную!

Не успев подумать, Эй Джи протянула к нему руки:

— Я не понимаю, чего вы хотите.

— Я тоже не понимаю. — Он овладел собой и ослабил свою хватку. — И это главное. Вероятно, мне нужно некоторое время, чтобы это выяснить.

Время. Расстояние. А может быть, это и к лучшему? Кивнув, она снова опустила руки.

— Это разумно.

— А неразумно то, что я не хочу быть в это время вдали от вас!

На нее нахлынули холод, тревога и возбуждение.

— Дэвид, я…

— Такой ночи я еще никогда не проводил ни с одной из женщин!

Ее охватила слабость, но так же быстро отступила.

— Не надо так говорить!

— Знаю, что не надо. — Он со смешком помассировал ей плечи, которые только что сжимал. — Вообще-то в это не так легко поверить, но это правда! Присядьте на минутку. — Он потянул ее и посадил на ступеньку рядом с собой. — Вчера вечером мне было не до раздумий, слишком уж я был… ошеломлен, — начал он.

Она не расслабилась, когда он обнял ее, но и не отодвинулась.

— Но в последний час я много передумал. В вас, Эй Джи, есть больше, чем во многих других женщинах. Я хочу иметь шанс узнать женщину, с которой намерен провести много времени и заниматься любовью!

Она повернулась и взглянула на Дэвида. Его лицо было рядом, а рука мягче, чем она ожидала. Но он не был похож на мягкого человека, во всем его облике чувствовались только сила и уверенность.

— Вы слишком многое принимаете как само собой разумеющееся.

— Да, принимаю.

— Не думаю, что стоит так делать.

— Может быть, не стоит. Я хочу вас… вы хотите меня. Можно начать с этого.

Это было проще.

— И никаких обещаний?

Протест возник в его голове так быстро, что он поразился.

— Никаких обещаний, — согласился он, вспомнив, что это всегда было правилом номер два.

Она знала, что соглашаться не нужно. Самое остроумное и безопасное, что она могла сделать, — это сейчас же поставить точку в их отношениях. Их связывала только одна ночь, только страсть. Но она поймала себя на том, что расслабляется.

— Бизнес и личные отношения совершенно разные вещи.

— Абсолютно.

— А когда одному из нас надоест существующее положение вещей, мы расстанемся без всяких сцен и обид?

— Договорились. Может быть, оформить соглашение письменно?

Слегка скривив губы, она пристально смотрела на него.

— Надо бы. А то ведь продюсеры — люди ненадежные!

— А все агенты, как правило, циники!

— Просто они осторожны, — поправила она, проведя рукой по щетине на его щеке. — В конце концов, нам за то и платят, чтобы мы были плохими парнями! Кстати, мы так и не закончили разговор о Клариссе.

— Сейчас нерабочее время, — напомнил он, прижав ее ладонь к своим губам.

— Не пытайтесь сменить тему. Нам надо сгладить все разногласия. Сегодня.

— Между девятью и пятью, — согласился Дэвид.

— Хорошо, позвоните мне в офис и… О господи!

— Что?

— Мои сообщения! — Проведя обеими руками по волосам, она вскочила. — Я так и не зашла за сообщениями.

— Подумаешь, событие национального значения! — проворчал он, стоя рядом с ней.