Профессорская дочка - Елена Колина

Мы с Димочкой сидели в кафе «ДэФэ» на Караванной. В «ДэФэ» всегда все уличные столики заняты, но нам повезло.

За соседними столиками сидели неопределенно юные люди – от пятнадцати до тридцати.

Как же расширилась озоновая дыра, если мы, в Питере, в апреле, когда еще положено лежать снегу, пьем кофе на улице! Как будто мы живем в Париже, бродим по улицам, переходя из кафе в кафе… А на самом деле это не Париж, а просто мы с Димочкой пьем кофе за столиком на улице – на улице Караванной.

Димочка сказал, что будет вести переговоры только со мной и только в кафе. Потому что кафе – специально, чтобы люди разговаривали. Потому что в кафе он в любой момент может встать и уйти навсегда.

– Я хочу торт «Графские развалины», – сказал Димочка. – И еще я принял концептуальное решение – ушел из дома.

Торт «Графские развалины» – безе, шоколад, взбитые сливки.

Вчера Татьяна велела Димочке делать уроки и ушла, а через пять минут вернулась – забыла ключи от машины.

Обнаружила Димочку в гостиной: он сидел в ее халате и курил сигару, как старый холостяк. Еще обнаружила девочку, девочка чинно сидела рядом с Димочкой, прижимая к себе сумочку, и в ее одежде был некоторый беспорядок.

– Я… ты… – кричала Татьяна. – Я не разрешаю курить в гостиной! Я не разрешаю сидеть в моей гостиной в моем халате! Я ничего не разрешаю! Вы что, ждали, пока я уйду?!

– Глупейший вопрос, – сказал Димочка. – А чего еще мы могли ждать?

– Ты… я… ты еще маленький! – кричала Татьяна. – Может, ты уже вообще женишься?! А?

– Ну вот еще, – сказал Димочка.

Девочка обиделась и ушла.

– У тебя нет ответственности! – кричала Татьяна. – Что?.. Ах, у меня тоже?! А у кого двойка по алгебре?! Я тебе все, все!.. А ты… променял меня на девчонку! А я твоя родная мать!

У меня же нет детей, поэтому я точно не знаю, что чувствует родная мать, когда это все – халат, сигара, девочка. Я точно не знаю: может быть, когда у тебя сын, немного кажется, что он твой мужчина?

– Мать – страстная женщина, и в отношения со мной она вносит слишком много страсти, – рассуждал Димочка. – А единственное, чего я хочу в этой жизни, – это покоя. Так что я пока поживу у тебя. Некоторое время. Да, учти, в школу я не хожу – у меня куриный грипп.

Димочка важно крутил в пальцах сигарету. Может ли крестная мать запретить своему сыну курить?

Мне жалко Димочку, хоть у него и нет ответственности по алгебре. Димочка поживет у меня. Хорошо. Некоторое время. Хорошо.

Но когда люди собираются жить вместе, нужно честно распределить обязанности. Мы обсудили обязанности, и вот результат.

Мои такие:

• не разговаривать с Димочкой, если он не хочет;

• разговаривать с Димочкой до утра, если он хочет;

• разрешить Димочке курить со мной на кухне, иначе он будет каждую минуту бегать на лестницу и простудится, а у него и так куриный грипп.

Еще я должна уходить из дома, когда к нему придет девочка из класса. Девочка будет приносить Димочке уроки, особенно алгебру.

– А вот это нет, – твердо сказала я, – уж это извините.

Нехорошо, что у меня будет дом Димочкиных свиданий.

Димочка обиженно отвернулся от меня и завыл: «И мы с тобою будем вместе, как Сид и Нэнси… и ни за что не доживем до пенсии…»

– Почему? Почему они не дожили до пенсии? – испугалась я.

– Потому что они два наркомана и он порезал ее ножом.

– Ох, нет…

Я подумала: может быть, наоборот, хорошо, что у меня будет дом Димочкиных свиданий? Главное, чтобы они как Ромео и Джульетта, а не как Сид и Нэнси. Могут быть, в конце концов, у меня дела? Я уйду гулять на улицу по делам, а Димочка и девочка будут, как Ромео и Джульетта, делать уроки, особенно алгебру.

– Маша, у меня тоже будут обязанности. – Димочка задумался. – Но какие? А… а чтобы в ванной не валялись пачки из-под презервативов. Мама говорит, я очень плохой, ужасно испорченный…

– Нет, ты не плохой. Не испорченный. Я сама в этом возрасте… знаешь что? Я вообще в этом возрасте…

– Маш, что ты «вообще»? – насмешливо сказал Димочка. – Вообще на пять минут из школы опоздала?

– Ну да, – виновато созналась я.

И вдруг мы услышали, как официантка говорит кому-то: «Нечего здесь у нас спать. Здесь спать нельзя».

Оглянулись – рядом с соседним столом на поребрике полусидит-полулежит симпатичный такой мальчик. Такая неприятная, унизительная для человека аббревиатура – бомж, но… как-то совершенно очевидно, что у этого мальчика нет постоянного места жительства.

Здесь спать нельзя. Здесь спать нельзя. Не «плеваться нельзя» или «распивать спиртные напитки» – здесь спать нельзя, ох…

– А где же ему спать? – спросил Димочка.

Мы с Димочкой как-то заметались – то ли нам отдать свой торт этому мальчику, то ли заплакать, то ли просто уйти.

– Не можете дать мне немного мелочи? – робко спросил мальчик девушку за соседним столиком. Он стоял совсем близко, и я поняла, что ему стыдно. Стыдно просить.

– Не хочу, – зло ответила девушка и встала, резко отодвинув стул. А ребенок смешался и отступил, и девушка его немного толкнула, несильно.

Девушка ужасно хорошенькая и красиво одетая, с независимым лицом, и как-то понятно, что она не просто девушка, как все, а хозяйка жизни.

Почему она так? Такая злость странно не соответствовала этому ребенку с его робкой манерой. К тому же люди редко так непосредственно выражают свои чувства.