Профессорская дочка - Елена Колина

Сижу у компьютера с «Ленивым Вареником», но нет, ни-че-го… – творческий кризис? Еще у меня почти закончено «Неопытное привидение», остался только финал… Финал не получается – творческий кризис?..

Будет ли считаться ущербом, нанесенным Издательству, если мы с Неопытным привидением улетим далеко-далеко? Думаю, не особенно, потому что Неопытное привидение не подписывало договор.

…Звонок – кто-то проезжал мимо по Фонтанке, интересно кто?..

Сначала в прихожей повисла улыбка, а потом – Вадим.

Ах, вот оно что!

Сейчас покажу себя проницательным человеком, человеком, которому палец в рот не клади! Который никому не спускает обид.

Сейчас скажу – холодно, презрительно: нельзя пользоваться людьми. Даже если ты шпион или инопланетянин. Даже если ты сценарист или режиссер – все равно. Безнравственно приходить в гости и вести себя в чужом доме как всевидящее око из Ульяновска. Это подло. Это оскорбительно. Это…

– Это я, – сказал Вадим.

Вадим улыбался неуверенно, как будто уже весна и он Дед Мороз, который не знает, кому себя вручить, а тут как раз я. И я вдруг растерялась так неприлично, как будто сижу и жду Деда Мороза, хоть и весна.

Тем более сейчас скажу: «Вы поступили нехорошо, я требую сатисфакции».

Неужели прямо так взять и сказать: «Вы поступили нехорошо, я требую сатисфакции»?

Насчет сатисфакции – у меня есть шпага Николая Второго. На самом деле это мы с папой так ее называли. Никто не знает, чья это шпага, но на ней клеймо того времени. Шпага была в кладовке, когда родители сюда переехали, осталась от прежних хозяев. Может быть, Николай Второй забыл ее, когда переезжал из этой квартиры.

Так что же, ткнуть его как следует шпагой?

И я засмеялась и почувствовала, как моя злость испаряется, и решимость испаряется, и даже обида.

Лучше я потом скажу. Вадим расслабится, начнет пить кофе, закурит. Вот тогда я горестно посмотрю на него и с немым упреком скажу: «А камера где? Не стесняйтесь, снимайте меня».

А вдруг он… вдруг он обидится? А может быть, он не виноват, а я его шпагой? А может быть, у него были причины? А может быть, я сама виновата, а он нет? А может быть, просто взять и забыть все плохое и начать жизнь с чистого листа прямо тут, в прихожей?

Вот оно что – я трус. Не могу сердиться на живого человека, когда я его вижу. Когда не вижу – могу, а когда вижу – нет.

– Мимо ехали? А кастрюльки нет, Ада решила, что Вы больше никогда не придете, – сказала я, и во мне что-то задрожало и повело его на кухню.

И вдруг – это настоящее чудо! – в голове вдруг полностью сложился финал «Неопытного привидения», и я невежливо бросилась к компьютеру:

– Я сейчас, только кое-что запишу, я быстро!.. Запишу, переодену халат и приду! Понимаете, я не замарашка в халате и очках на голове, просто в халате у меня вдохновение и в тюбетейке! Вы пока сварите себе кофе, покурите, и мне тоже. Там на столе программка, посмотрите, что сегодня по телевизору, я сейчас, я скоро…

Вадим сказал, чтобы я не торопилась и что он сам сварит кофе и сам покурит, а я могу пока пописать, почитать и даже поспать.

Вадим

Она видела сериал – он у нее подчеркнут в программке. Такая великолепная небрежность – молчание… Почему она ничего не сказала?!

Вообще-то понятно почему. Таким, как она, труднее всего обвинить кого-то. У них, видите ли, «внутренний такт»! Им лучше промолчать, отойти в сторону, чтобы, не дай бог, не обидеть своего обидчика. Как будто ничего не было. Как будто я жлоб, а она белая и пушистая!

Тургеневская девушка, идеалистка хренова! Ну и черт с ней!

Вадим ушел – я вошла в кухню, а его нет. Может быть, он все-таки инопланетянин?