Гостья из тьмы - Тамара Маккинли

– Стэн предлагает распить бутылочку за общежитием. Идешь, Брет? – громко шепнул один из пастухов.

Брет посмотрел в сторону кухни – если Ма узнает, что в это замешан Стэн, им всем не поздоровится. Но соблазн был слишком велик.

– Я только закончу пару дел.

– Уверен, что эти дела касаются нашей новой леди! – подмигнул Джордж, пихая его в бок локтем. – Она красотка, правда? Думаю, тебя не надо учить, как к ней подступиться? – Он захохотал. – Просто подойди к ней поближе. Один раз вдохнешь запах ее духов, и ты готов, приятель! Эх, сбросить бы мне годков двадцать и приделать нос получше, я бы сам занялся ею!

Брет посмотрел на кривой нос старика, на поредевшие волосы и глубокие морщины. Да, лучшие годы Джорджа явно остались в прошлом.

– Это опасно, дружище. К твоему сведению, у этой леди бешеный темперамент и язык острее бритвы. Так отбреет, что сам не рад будешь, – заявил Брет.

Джордж взглянул на него с интересом, но промолчал, и Брет вернулся к остывшему ужину. Еще один стригаль закончил еду и понес тарелку на кухню, с любопытством взглянув на него. «Мне нельзя распускать язык, – мрачно подумал Брет. – Тут парней хлебом не корми, дай посплетничать. Не успеешь оглянуться, как они разъедутся по всей Австралии и будут всем рассказывать о моем новом романе».

– Где Стэн? – спросила Ма, появляясь из кухни и снимая передник. Брет уткнулся носом в тарелку. Он не собирался закладывать старика, даже если считал, что тот совершает глупость.

Ма грузно опустилась на скамью напротив Брета, достала кисет и стала скручивать папиросу.

– Интересно, почему мужики всегда исчезают, когда их ждет работа? Обещал закрепить стол на кухне и удрал.

– Я сам все сделаю, Ма. Не расстраивайся, – ответил Брет, отправляя последний кусочек пудинга в рот.

Симон закурила и посмотрела на Брета сквозь дым.

– Ему бы, дурню, лучше не пить уже, – спокойно сказала она. – Никогда не знаешь, какая бутылка станет последней.

– С ним все будет в порядке, Ма, – пробурчал Брет, пряча глаза.

Они помолчали. Брет достал сигареты и тоже закурил. Ма хмурилась и вздыхала время от времен – что-то ее явно тревожило. Не похоже, что привычная вечерняя бутылочка Стэна так ее удручила.

– Миссис Сандерс уже говорила с тобой? – наконец выдавила она.

– О чем? – удивился Брет.

Симон замялась, глаза ее забегали, пальцы нервно теребили кисет.

– Что случилось, Ма? Тебя что-то беспокоит? – Брет не любил, когда она бывала в таком состоянии.

Женщина покачала головой.

– Просто подумала, может, она спрашивала тебя о старой одежде и остальных вещах, – решилась она наконец.

– С чего вдруг? Ты же убрала и сожгла их, она даже не знает об этом. – Брет нахмурился, увидев, как медленно краснеет шея Симон. – Ты сделала это, Ма?

– Не совсем, – прошептала та, водя пухлым пальцем по узору на клеенке и уткнувшись в нее глазами.

Брет перевел дыхание и сжал зубы. Неужели эта старая курица показала Дженни дневники?

– Что ты имеешь в виду, Ма? – спросил он спокойно, хотя внутри у него все кипело.

В конце концов Симон оставила в покое кисет и клеенку и прямо посмотрела в глаза Брету.

– Не знаю, почему ты делаешь из этого такую проблему? – сказала она. – В конце концов, это всего лишь куча старья. И ты бы посмотрел, с каким восторгом она рассматривала эти вещи! Не думаю, что это причинило ей хоть какой-нибудь вред.

– Ты же знаешь, какие ходят слухи! – укоризненно сказал Брет, туша сигарету. – После того, что она недавно пережила, я бы не хотел…

– Не хотел, чтобы она возненавидела это место и продала его? – взволнованно перебила Симон. – Ох уж эта твоя распрекрасная Чуринга! Как будто ты не знаешь, что это место проклято!

Брет, нахмурившись, покачал головой:

– Это ложь! Ты ничего не понимаешь!

– Ну уж, у меня хватает ума, чтобы понять твои проблемы. Если она продаст Чурингу, ты, милый мой, можешь остаться без работы. И как ты это переживешь, ненормальный? Ты же помешался на этой ферме! Лично я считаю, что это было бы к лучшему. Тебе давно пора уносить отсюда ноги!

Брет молчал, изумляясь, что она попала в точку. Неужели это так очевидно? Чуринга действительно стала для него всем. Он работал здесь с таким пылом, как будто она была его собственностью, страшно гордился, что Чуринга стала одним из самых процветающих хозяйств в Новом Южном Уэльсе. Но если Дженни продаст ее, ему, скорее всего, придется отсюда убраться. А он не мог даже представить такого себе.

Ма успокаивающе похлопала его по руке.

– Прости, дорогой, но кто-то должен был тебе это сказать рано или поздно. Какого черта такой девушке, как она, прозябать здесь? У нее нет мужика, нет корней здесь и, к тому же, совсем нет опыта, чтобы справиться с таким большим хозяйством.

– Ты думаешь, она решится ее продать? – спросил Брет, окончательно расстроившись.

– Но ты же не очень ласково встретил ее здесь, а? – язвительно заметила Симон. – Я уже слышала о скандале в стригальне и о щенке. – Ма тяжело вздохнула: – Мужики, что еще можно сказать?

– Она заслужила то, что получила! – упрямо заявил он.

– Возможно, но не забудь, что ей все здесь кажется непривычным и странным. Дай ей прийти в себя, Брет. Брось свое мужское упрямство и постарайся облегчить ей жизнь в новом месте.

Брет молча смотрел на нее. Она была права. Он не должен был так грубо вести себя с Дженни.

– Понимаю, как это тяжело для тебя, – мягко сказала Симон. – Но тебе не следует переживать из-за Чуринги.

– Но я все равно переживаю, Ма! – сказал он Брет и в отчаянии запустил пальцы в волосы. – Я всю жизнь мечтал именно о таком месте. Не думаю, что найду еще где-нибудь что-то подобное. В конце концов, я из-за этого потерял Марлин!

– Тогда какого черта ты бычишься? Почему бы не обращаться с ней немного приветливей? Ты же можешь дать ей почувствовать себя здесь как дома. Это деловой визит, а сам знаешь, как важно первое впечатление!