Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки - Ксения Мэо

— Так вы… — начинаю я с недоумением в голосе.

— Да-да, как и ты, я же вижу. — Снова усмехается Элиза, наклонившись ко мне, и её глаза сверкают огоньком. — Только ты об этом молчи, никому ни слова!

Я киваю, немного удивлённая её откровенностью.

— Так лекарство-то дадите? — спрашиваю я с нетерпением.

Она улыбается загадочной улыбкой и сдвигает руки.

— О, девочка, я тебе ещё не то дам… Но ты мне вот что скажи, вспомнить ничего не хочешь?

32

— Вспомнить? — переспрашиваю я, ощущая, как от подозрительного вопроса по позвоночнику многоножкой ползет судорога.

Элиза смотрит на меня пронзительно, будто пытается угадать, чего я хочу. Она немного поднимает старческую бровь, как бы в раздумьях, и её губы вытягиваются в тонкую полоску.

— Ну, девочка, расскажи мне, что ты знаешь о своём теле? Ты ведь внезапно оказалась в нем? — её голос становится мягче, но всё равно с нотками скепсиса. — И не помнишь, что с ним было до твоего появления?

Я зажмуриваю глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то.

— Я не помню, что было с телом, только свою прошлую жизнь, — отвечаю я, хотя даже сама не уверена, что эти слова отражают всю правду.

Элиза внимательно меня слушает и кивает.

— Я попала сюда много лет назад, — наконец, говорит она. — Даже сама не помню, сколько прошло времени с тех пор. В нашем мире у меня была жизнь. Но я умерла и оказалась здесь. В этом мире.

Меня охватывает такое беспокойство, что я закрываю рот руками, чтобы не закричать.

— И как… — начинаю и не могу договорить вопрос.

— Кое-как приспособилась, конечно. Научилась врачевать, чтобы хоть как-то крутиться, но с местными так и не сдружилась. По их мнению, я ведьма. Ну это я уже говорила.

Она делает несколько шагов по комнате, что-то вынимает из простенького, сколоченного из досок шкафа, поворачивается ко мне и продолжает.

— Я научилась лечить, но самое главное — я выяснила способ вспомнить, что было с телом до того, как сюда попала. Если хочешь, я могу тебе помочь с этим.

Я киваю. Возможно, это прольет свет на туманные часы перед обвинением Аделины?

Элиза смотрит на меня со вздохом, и её глаза становятся темнее.

— Но это не совсем безопасно, — говорит она, показывая зажатый в руке мешочек, сплетенный из тонких травинок. — Вот отвар, который может помочь вернуть воспоминания. Но предупреждаю, он может вызвать неприятные побочки.

Я настораживаюсь. Как-то слишком подозрительно.

— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, не скрывая волнения.

Элиза без колебаний отвечает, её голос твердый, будто она не переживает из-за этого.

— Не могу точно сказать, каждый раз по-разному, — она пожимает плечами. — Попробуешь — сама узнаешь.

Я сразу понимаю, что она не собирается открывать все карты, но мне нужно хоть что-то.

— Но я не умру, да? — задаю, наверное, глупый вопрос, но ведь страшно!

Элиза кивает.

— Точно не умрёшь, — говорит она, но её взгляд не слишком убедителен. — Может, животом помучаешься. Может, головой. Говорю же, не знаю.

Похоже, это правда.

— Так что, нужно? — спрашивает Элиза.

Я киваю и протягиваю руку. Она вкладывает мешочек мне в ладонь.

— Тут на одну порцию. Завари и выпей, — напутствует она.

— А для моей служанки… — робко заикаюсь я.

Удивительно, но при общении с этой женщиной из моего мира с меня вся напускная императорская спесь слетела, как жухлая листва.

— Дам, конечно, — Элиза снова делает несколько шагов до шкафа. Вынимает пряно пахнущий плетеный сундучок величиной с ладонь и протягивает мне. — Этот заваривать щепоть на кружку воды, пить четыре раза в день.

— Что я должна вам за доброту? — аккуратно спрашиваю я, чтобы ненароком не задеть Элизу.

— Пусть твой мо́лодец мне сухостоя наколет, топиться чем-то надо, — скрипит она голосом, который вдруг снова становится старческим. Будто пока она была не в роли этой себя, она даже чувствовала себя моложе.

— Отправлю его к вам сегодня же, — отвечаю и, прижав к груди ценный груз, откланиваюсь.

Выхожу, и мы с Джейкобом идем в таверну.

— Когда проводишь меня, сходи к Элизе, она просила наколоть ей дров, — велю ему.

— Она же ведьма, Ваше Величество, — с сомнением тянет здоровяк. — Заколдует ещё!

— Вздор и бабкины сказки, — улыбаюсь ободряюще. — Не беспокойся, ты под моей защитой. Тебя не тронет.

Едва зайдя в таверну, сразу иду на кухню и готовлю отвар для Бетти. Он пахнет мятой, мелиссой, ромашкой, малиной и, кажется, цветками липы. Надеюсь, это поможет бедной девушке.

Пока остывает отвар, готовлю обед на всех. Суп с вяленым мясом получается на удивление ароматным и насыщенным, крупа добавляет сытности. Затем поднимаюсь к Бетти. Бужу и велю ей выпить немного отвара. Как же она слаба! Сердце кровью обливается.

Она засыпает, а я спускаюсь вниз и принимаюсь за работу по таверне. Прибираюсь, мою посуду, перебираю продукты. Я одна, не могу позволить себе отлучиться, если дело не требует безотлагательного решения.

Наступает вечер. К этому времени я дважды давала Бетти выпить отвара, и она начинает чувствовать себя лучше.

Накормив всех ужином, в том числе и неприятного гостя, который на этот раз вел себя тихо — поел и сразу ушел в номер — я даже не мою посуду, сразу отправляюсь в наш с Бетти номер, чтобы выпить чудо-зелья от Элизы, которое уже успела заварить.

— Госпожа, а вы-то что принимаете? Тоже заболели? — обеспокоенно спрашивает Бетти, фокусируя на мне мутный взгляд.

— Не совсем, — начинаю я, но тут же осекаюсь. — Это профилактика. Чтобы не заболеть.

Она успокаивается, хотя все равно выглядит напряженной. А я в несколько больших глотков осушаю небольшую плошку.

Действие, похоже, начинается мгновенно.

Картинка плывет, очертания Бетти размываются и превращаются в одно светлое пятно, которое сидит на ещё одном светлом пятне побольше. А затем я вдруг отчетливо вижу перед глазами другую картинку.

Дубовая дверь немного приоткрыта, через неё я слышу голоса. Гладкий, уверенный голос возрастного мужчины и нежный голос молодой женщины. Я не могу разобрать всех слов, но отчетливо выхватываю «Захватить власть»

Затем картинка снова меняется. Перед глазами возникают