Тоннель желаний - Анна Яковлева

– Не вопрос. Есть пацаны у меня. Приедут заберут.

Таисия уже готова была на радостях кинуться на шею кровопийце и простить все обиды, как он заявил:

– Половина навара моя.

* * *

На такси Таська пожадничала, на маршрутку опоздала и теперь тряслась в переполненном троллейбусе, испытывая давно забытое чувство локтя.

Новые туфли, купленные по необходимости, поджимали, мозоли на пятках еще не зажили, и у бизнес-леди на лице застыла маска страдания.

Собственно, туфли были только предлогом к страданию.

Егора перевели в специализированную палату, в результате домашние прочно сели на постный борщ. Настена нос воротила от борща, а Барончик, приученный к парной телятине, и вовсе объявил голодовку.

Начало было положено, перспектива вырисовывалась мрачнее некуда.

Надвигался неотвратимый август, с замиранием сердца Таисия наблюдала его фатальное приближение: абрикосы на рынке отошли, их место заняли сливы и груши, то тут, то там мелькали первые персики и – ужасный ужас! – дыни и арбузы.

Все! Приехали!

Собирай, Таисия Романовна, вещички и дуй на Сахалин – место ссылки каторжан и неугодных вельмож. Кланяйся в ножки рыбакам, ментам и чиновникам. Заноси хвосты, и, может быть, тебя осчастливят, кинут кость сиротам (под сиротами подразумевались Яга, Настена и она сама).

В связи с надвигающейся поездкой во сне Таську мучили кошмары, почти постоянно она пребывала в отвратительном настроении и отрывалась на домашних: пилила по любому поводу Настену и огрызалась Яге. Реванш за семнадцать лет брала.

Неожиданно обнаружилось, что дочь выросла распустехой.

Незаправленная постель, невымытая тарелка, волосы на щетке, разбросанные вещи, полотенце комом, использованные ватные диски где попало и грязная обувь внезапно стали дико раздражать.

В доме одни иждивенки, а убрать некому – обобщала Таська.

В один из таких приступов она вдруг вспомнила, как Егор время от времени закипал и возмущался беспорядком, царившим в доме, орал: «Сержанта Бутурлюка на вас нет!» – но это было совсем не страшно. Даже как-то оживляло их болотце.

Они с Настеной кидались разгребать кучи, все распихивали по шкафам и укромным местам, и на этом инцидент бывал исчерпан.

Оказавшись на месте Егора, Таська вела себя как курица, обнаружившая кровь у товарки: клевала и клевала, пока не заклевывала вусмерть. Откуда что взялось!

– В доме срач, а ты еще позвала Вику и Татьяну – пусть, пусть посмотрят, какая ты неряха.

– Ой, ма, – легкомысленно отмахнулось дитя, – будто они у меня не были или я у них никогда не была. У них дома то же самое.

– Отлично, – ядовито процедила Таська, – и кто вас замуж возьмет, лентяек таких?

– Ну, тебя же отец взял. – За время болезни отца Настена совсем потеряла страх.

– Таких, как твой отец, – один на миллион, – отрезала мать, – тебе один из миллиона не достанется, не надейся. Вон, вас уже трое таких на одного, а еще конкуренток ровно 999 997. – Таська явно поднаторела в подсчетах на калькуляторе.

– А я его не приведу домой сразу, – раскрыла секретную стратегию дочь, – приведу, когда он уже от меня будет без ума.

– Это от тебя-то? – гнобила дочь Тася. – Тогда, наверное, он слепоглухонемой капитан дальнего плавания, если польстится на такую, как ты.

– Ма, чё это с тобой? – встала в позу Настена.

– А ты посмотри на себя: прыщи замазаны тоником, черты лица нарисованы, а волосы – посмотри, на что похожи твои волосы. Сколько можно их сушить феном и завивать плойкой? Пакля. Натуральная пакля. Дай объявление в газету, что продаешь строительный мусор, может, кому сгодится.

Бои без правил Настена проигрывала всухую и начинала рыдать, и Таська отвязывалась от девочки.

…Троллейбус качнуло, пассажиры повалились друг на друга, и Таське кто-то отдавил ногу. Издав придушенный вопль, она втянула через зубы воздух.

– Корова! – выдавила, вычислив тетку с перманентом.

– Сама корова, – с удовольствием откликнулась тетка, – раскорячилась и стоит тут. Мечтает. Это, между прочим, не личное авто. Это, между прочим, общественный транспорт. Здесь мечтать вредно.

– Я заметила, – буркнула Таська. Поддерживать транспортную склоку желание пропало, обняв сумку, она стала пробиваться к выходу.

По всему судя, день готовил очередной кукиш.

Ожидание день оправдал полностью.

Счет открыл Серега Усхопов. Без предупреждения он ввалился в контору, и Таська приготовилась к позиционной войне: отношения у них сложились трудные.

– Садись, Сереж, в ногах правды нет, – мяукнула она.

– Выйдем. – Он метнул в Таську такой свирепый взгляд, что она струсила.

Томимая предчувствием, поднялась, и Усхопов повел ее из конторы, как на расстрел.

По пути к месту расстрела, как во время прохождения тоннеля желаний, Таська лихорадочно пыталась припомнить свои грехи – они не припоминались.

Зато усхоповские Таське даже запоминать не нужно было – сами запоминались. Первый из них – «Хуанхэ».

Таська загадала: если Серега выбьет из Бутомо деньги, то она будет с ним сотрудничать. Нет – значит, нет.

Худо-бедно долги капали на счет, но почему-то именно из навязшего в зубах «Хуанхэ» денег так и не было.

Ничего не подозревающий о тайных Таськиных замыслах, Усхопов являлся в контору, с невинным видом усаживался в кабинете и разыгрывал сцену под названием «мы не местные, помогите, чем можете…».

Пассивно сопротивляясь усхоповскому давлению, Таська прикидывалась веником, гонораров не выплачивала, хоть и не отказывала.

Уловив тактику, Усхопов и вытащил Таську на разговор.

Оказавшись в провонявшей сигаретным дымом и бензином «девятке», Таська недоумевала: зачем было тащить ее в машину? Могли и в конторе посидеть, чай-кофе попить, мирно побеседовать.

Таська покосилась на конвоира – он сидел, бросив руки на руль.

– Так что ты хотел?

– Дорогуша, – развязно произнес Серега, – с тебя причитается. Больше я пальцем не пошевелю, пока ты не рассчитаешься со мной. А если вздумаешь фортель выкинуть какой, так я на тебя натравлю все инспекции, какие существуют, от экологической до пожарной, и еще парочку лишних. С профилактической целью, так сказать.

Таська захлопала глазами и приготовилась зареветь:

– Ты что, Усхопов, не знаешь, какая у меня ситуация? Ты что, не человек?

– На фига мне нужна твоя ситуация? У меня у самого, может, почище твоего ситуация. Может, моему ребенку пересадка костного мозга требуется, и любимая бабушка, может, при смерти. Я же тебе не жалуюсь?