Тоннель желаний - Анна Яковлева

– Тась, – слабым голосом окликнул Вячеслав, – мне нужно тебе кое-что рассказать. Присядь, а?

– Сейчас. – По неведомой причине оттягивая момент разговора, она педантично, даже с неким фанатизмом вымыла фрукты, с преувеличенным старанием выложила в вазу и перенесла все на тумбочку.

И вдруг вспомнила, что кроме утреннего кофе и бутылки воды в «Хуанхэ» ничего не пила и не ела.

Желудок тут же отозвался голодным спазмом.

Под пристальным взглядом Морозана Тася тщательно очистила апельсин сначала ему, потом себе, ссыпала кожуру в пакет и только после этого заставила себя посмотреть на Славика.

Он ждал и буквально впился в нее глазами.

– В тот день мы с Егором были в церкви Николая Чудотворца.

То неясное облачко легкой тревоги и недовольства собой, что плавало весь день над Таськой, мгновенно превратилось в грозовую тучу.

– Я не хочу об этом ничего слышать, – вырвалось у нее.

– Почему? – поразился Славик. – Ты не права. Я думаю, ты должна знать: Егор ради тебя поехал в Демре! Он боялся за тебя и хотел, чтобы ты нашла какое-то дело себе, хоть как-то содержала себя. Понимаешь?

Известие оглушило Таську. Несколько мгновений она переваривала услышанное.

– Ах вот оно что! Ради меня, значит. А теперь он как овощ лежит – тоже ради меня? – Губы у нее задрожали.

– Может быть, – туманно намекнул Славка, но намек был слишком размытым.

– Ты понимаешь, что несешь? – с нарочитым участием спросила Таська. – Или у тебя такое последствие?

– Нет никакого последствия. Ты просто не понимаешь, что произошло.

– А ты понимаешь?

– Возможно, это смелое утверждение, но мне кажется – да, понимаю.

– И что ты понимаешь? – Спросила скорее по инерции. Никто не может объяснить случайность. Почему происходят крушения, взрывы, наводнения? Можно объяснить физику явления, но не его причинно-следственную связь. И Славка хоть и притворяется мэтром, знает о природе всего сущего столько, сколько и она.

– Мы были у саркофага и обратились каждый со своей просьбой. – Славик почему-то перешел на шепот, и у Таськи моментально поднялся протест: она воспротивилась тому, что он уже сказал, и тому, что он еще собирался сказать.

Она категорически не была согласна с тем, что разбитый ящик – этот саркофаг – мог что-то изменить в жизни. Даже не икона, а так – обломок мрамора. И наверняка новодел. И чтобы – такое?..

А если все-таки изменил, то почему – так?!

Воспоминания были такими яркими и живыми, а последствия такими чудовищными, что у Таисии сердце заныло от невозможности что-либо изменить.

– Ну и что? Мы тоже с Ленкой были на этих руинах и даже проходили по тоннелю желаний, и ты сам видишь, как все вышло.

– Так это все случилось по молитве, – не унимался Славик.

Тася обалдело уставилась на партнера и друга, чувствуя, как ее затягивает его немигающий взгляд.

Она с усилием отвела глаза.

Славка нес такую пургу, что ни в какие ворота она не лезла. Единственное, что извиняло его, – недавняя близость смерти.

– Слав, – Таисия с невыразимым сожалением посмотрела на больного, – это чушь. По молитве муж попал в аварию и лежит в коме?

– Неисповедимы пути Господни, – прикрылся Славка расхожей фразой.

– Ой, перестань, – поморщилась Таська, – не верю я в эту хреновину, так что давай не будем.

– Хорошо, не будем, – легко уступил Славик. Силы у него были на исходе. – Спасибо за фрукты. Мне есть что-то не хочется, может, заберешь Настене?

– Ешь давай, – рассердилась Таисия, – я жду, что ты окрепнешь и возьмешь на себя дела, а ты, видите ли, не хочешь есть. Давай ешь и становись в строй.

– Да я готов хоть сейчас. Что у тебя там? Трудности?

От этого наивного вопроса Таисию подкинуло.

– Трудности? Да уж действительно – трудности. Контрабандный груз в Домодедове, контейнер на станции, долги повальные, на расчетном счете ноль. Этого хватит? Или мало?

Чувствуя свою бесполезность и страдая от этого, Славка прикрыл веки.

В это мгновение дверь в палату приоткрылась, в нее наполовину всунулась дежурная медсестра и, поминутно оглядываясь назад, зашипела:

– Все, все, прощайтесь, время вышло. К Вячеславу Витальевичу вообще еще посетителей не пускают, это вам поблажку сделала Софья Петровна, и вообще пора уколы и таблетки принимать.

Давайте, давайте, быстрее, а то мне влетит. Главный вечерний обход делает.

Подгоняемая медсестрой, Таисия сунула Славке апельсин, быстро чмокнула куда-то в желто-зеленый висок и выскользнула в коридор.

В палате у Егора, где Таська была на легальном положении, все было без изменений.

Таисия сняла туфли, пошевелила непослушными ступнями, морщась от покалывания в каждом пальце, с удовольствием сунула ноги в шлепанцы, которые выдали якобы Егору, но которые ждали его под кроватью, создавая иллюзию, что здесь лежит ходячий больной.

Жадным взглядом обследовала спокойное нездешним спокойствием лицо, обросшее щетиной, и пожаловалась безмолвному супругу:

– Не знаю, что делать, Егорушка. Не получается ничего у меня. Наверное, еще мало времени прошло, но времени-то как раз и нет. Уже август на носу, нужно лететь на Сахалин, а денег нет. Да и что я на Сахалине делать буду? И как? Не представляю.

Прошлепав к умывальнику, Таисия умылась, промокнула лицо домашним полотенцем, принесенным в первые дни.

– Как думаешь, может, Алексея отправить? Или нет, лучше не надо? – Таська помолчала, словно на самом деле они вели диалог. – Ты прав, он чужой все-таки. Ленку попросила, но она не проявила желания, сказала, попробую, только чтобы я от нее отвязалась. Ей хорошо, у нее магазин, а у нас фига с маслом будет, если путину пропрем.

Бормоча, Тася приступила к своим прямым обязанностям: побрила мужа, ловко обходя трубки во рту, протерла теплым компрессом лицо и причесала.

За всеми этими нехитрыми делами не увидела, как сжался кулак Егора, прикрытый простыней.

Звонок раздался среди ночи.

У Таисии, ожидающей только дурных вестей, сердце выскочило из груди.

– Алло? – В трубке что-то мяукало и трещало, потом сквозь эту какофонию пробился Ленкин голос:

– Тась, прости, если разбудила. – Голос то удалялся, то приближался, будто раскачивался на качелях.

Сердце повисло где-то и не спешило возвращаться на место.

– Да уж, – проворчала Тася, – ты знаешь, который час?

– Конечно, знаю. Утро!

– Какое утро, елки-палки? Ты что там, пьяная?

– Да знаю я, знаю, который час. Как там Морозан? – Ленка чертыхнулась в сторону, и Тася поняла, что она за рулем.