Доза красивого яда - Келси Клейтон

Прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я набираю ответ и нажимаю «Отправить».

Да, я буду там. Дай мне знать, какое пиво ты хочешь, чтобы я купил после работы.

Его ответ приходит раньше, чем я успеваю положить трубку.

То, в котором высокий процент алкоголя.

Это Егермейстер.

Нет! Буквально все, что угодно, только не это.

И водка. Вероятно, этого тоже следует избегать. 

Да, он прав.

9

В большинстве случаев я люблю свою работу. Наблюдать за тем, как дети с таким энтузиазмом учатся чему-то новому, и видеть, как они совершенствуются, — это так приятно. Но бывают дни, подобные сегодняшнему. Дни, когда кажется, что у всех плохое настроение. Он полон выходок и вспышек гнева, и позвольте мне сказать вам — нелегко поднять кричащего, бьющегося ребенка со льда.

Все, что я знаю, это то, что я готова забрать свою машину у механика, а затем пойти домой, чтобы принять душ, который может быть достаточно горячим, а может и не быть, чтобы обжечь меня. Возможно, это бессмысленно, поскольку сегодня вечером мои волосы будут пахнуть дымом после костра, но мне все равно. Я все равно собираюсь это сделать.

Уходя, я пишу Мали сообщение, рассказывая о прошедшем дне и о том, как мать одного ребенка спросила, может ли она оставить своих четверых детей, включая шестимесячного малыша, на катке, пока она пойдет делать маникюр. Мои большие пальцы танцуют по экрану, когда я печатаю то, что она сочтет романом, но все это останавливается, когда я натыкаюсь на что-то твердое.

Запах его одеколона ощущается раньше всего остального, и его руки согревают мою кожу, когда он хватает меня за талию, чтобы поддержать. На мгновение закрыв глаза, я притворяюсь, что мне нужна секунда, чтобы собраться с мыслями, но на самом деле мне просто нравится быть так близко.

— Ты в порядке? — спрашивает он, наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня.

Я заставляю себя сосредоточиться. Видит бог, я выгляжу достаточно отчаявшейся, когда дело касается его. Мали всегда говорила, что я должна играть в неприступную игру, но, очевидно, у меня на уме свои собственные планы.

— Да, — отвечаю я. — Да, я в порядке.

Он отпускает меня и улыбается. — Хорошо. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Хейс исчезает на катке, и все, что я могу сделать, это задаться вопросом, был ли какой-то скрытый смысл в этом заявлении.

Мне следовало открыть свой чертов рот. Надо было прямо спросить его, планирует ли он прийти сегодня вечером или нет. Может быть, тогда я не мучила бы себя игрой «будет он там или не будет». Конечно, бьюсь об заклад, я могла бы просто пойти и спросить Кэма, но последнее, что мне нужно, — это дать ему хоть какой-то намек на то, что между мной и Хейсом что-то происходит.

Я даже сама не могу понять, что между нами происходит.

Иногда мне кажется, что я сошла с ума. Он так часто играет в «горячо» и «холодно», что я начинаю думать, что мне мерещится желание в его глазах, когда он смотрит на меня, или ощущение, что его сдержанность висит на волоске. Я думала, что после того, как я так долго хотела его, мой разум сыграл со мной злую шутку, показав мне то, чего там нет. В некотором смысле это жестокий случай принятия желаемого за действительное.

Но если бы это было так, поцелуй на вечеринке был бы началом и концом нашей трагически преждевременной истории любви.

В этом должно быть что-то большее. Я просто не знаю, будет ли у меня когда-нибудь шанс узнать, что это такое, особенно если он продолжит избегать меня, как чумы.

Огонь потрескивает передо мной, завораживая, когда дрова превращаются в пепел. Вы могли бы подумать, что в какой-то момент нам это надоест, но это не так. Ни капельки. Я могла бы сидеть здесь всю ночь, просто наблюдая, как он горит.

— Это идеально, — счастливо говорит Мали, забрасывая ноги мне на колени. — Мы молоды, красивы, и мы сидим у костра с бокалом вина.

Мои брови хмурятся, когда я оглядываюсь вокруг. — Мэл, у нас нет бокалов вина.

— Тогда мы должны это исправить, не так ли?

Посмеиваясь, я закатываю глаза и отталкиваю ее ноги от себя. Мы встаем, чтобы сходить за вином, и отвлекаемся, когда ребята начинают кричать.

— Смотрите, кто это! — Замечает Оуэн. — Это Каспер, дружелюбное приведение.

— Отвали. Я был занят.

Этот голос. Тот, из-за которого мне хочется вздохнуть с облегчением и перестать дышать одновременно. Я поднимаю глаза и, конечно же, Хейс подходит и обменивается с Кэмом братским рукопожатием.

— Занят? Это то, как мы теперь это называем? — спрашивает Лукас.

Не буду врать, меня бесит, что все они, похоже, думают, что он трахал какую-то цыпочку. С другой стороны, он мог бы. Я бы не удивилась, и даже если бы это было так, действительно ли у меня есть право злиться из-за этого?

Услышав слова Лукаса, Хейс на секунду встречается со мной взглядом, затем заставляет себя отвести его. Он смеется, не соглашаясь с ним, но и не отрицая этого, и я изо всех сил стараюсь не дать этому заморочить мне голову.

— Думаю, он перестал тебя избегать, — тихо говорит Мали.

Я медленно выдыхаю. — Я бы не была так уверена.

Приятно, когда все возвращается на круги своя. Не поймите меня неправильно, есть тонкие различия, например, тот факт, что Хейс еще ни разу не разговаривал непосредственно со мной с тех пор, как приехал сюда. Но он здесь, и мои стандарты сейчас, возможно, немного занижены, поэтому я приму это.

— Ребята, вы знали, что они отремонтировали бильярдную на Мейн-стрит? — спрашивает Хейс.

Я притворяюсь, что жую свой рукав, чтобы скрыть улыбку. Шок на его лице, когда я забросил сразу три шара, был бесценен. Если бы у меня была его фотография, я бы установила ее в качестве фона.

Кэм выглядит удивленным. — Это место все еще открыто?

— Да, и они проделали чертовски хорошую работу, отремонтировав его.

Оуэн напевает, делая глоток пива. — Я всегда хотел заняться сексом на бильярдном столе.

Время выбрано ужасное. Я делаю глоток на середине, вино все еще во