Леди-наследница - Алисса Джонсон

Интересно, подумал Гидеон, он человек благородного происхождения, переживающий тяжелые времена, или же просто украл чью-то одежду?

Майкл Берч откинулся на спинку стула.

— Лорд Гидеон Хаверстон?

— Да, — ответила Уиннифред. — Он брат моего опекуна, лорда Энгели.

— Опекун, — повторил Коннор, скосив на Гидеона свои голубые глаза. — Не поздновато ли, а?

— Более чем, — отозвался Гидеон, не собираясь оправдываться перед незнакомцем. Он мягко подтолкнул Уиннифред локтем в сторону второй Камеры. — У вас урок?

— Погодь-ка, девонька. — Грегори вскинул руку, потом порылся в куче соломы. — Погодь! Глянь, чего я для тебя смастерил!

Он поднялся с помощью Коннора и шагнул к решетке, чтобы вручить Уиннифред маленькую, вырезанную из дерева фигурку женщины с малышом на коленях. Грегори очень точно уловил сонное довольство горячо любимого дитя, но взгляд Гидеона привлекла женщина. Она прижимала к себе ребенка, его головка лежала у нее на плече, а ее рука на его волосах застыла в жесте любви и защиты. Но глаза ее смотрели куда-то вдаль. В них были тревога, разочарование и зарождающийся страх.

— Какая красота, — прошептала Уиннифред. Гидеон взял фигурку через решетку и передал ей. Уиннифред осторожно взяла ее и повертела в руках. — Великолепно. Вы превзошли себя, Грегори. Мистер Маккин заплатит за это не меньше полфунта. Ее лицо, глаза… кто она? Она настоящая?

— Само собой, настоящая. Это Коннор первым приметил ее. Смотрит и смотрит в субботу в окошко, и нет бы сказать нам, грешным, что там есть на что смотреть. Приглянулась она ему, нашему Коннору.

Коннор принял шуточку слабой полуулыбкой, которая не подтверждала и не отрицала правдивость того, что сказал Грегори.

Грегори фыркнул, потом подмигнул Уиннифред.

— Добиться еще чего-нибудь в энтом деле от Коннора и думать не моги.

— Она жена кого-то из надзирателей, как вы думаете?

— Не, она навещает крыло должников. Приносит мальчонку, чтоб повидался со своим папкой, думается мне.

— Отличная вещица, — заметил Гидеон. И потребовался отличный ножик, чтобы вырезать ее. Он забрал фигурку у Уиннифред и положил ее в пустую корзину. — Пора начинать урок с Томасом, если вы собираетесь закончить до темноты.

Когда она кивнула и пробормотала свое согласие, он взял один из стульев возле коридорной двери и поставил его перед камерой Томаса, а сам уселся на второй, чтобы наблюдать и ждать.

Уиннифред, как вскоре убедился Гидеон, была настоящим учителем, терпеливым и подбадривающим. А Томас оказался исключительным учеником — заинтересованным, жаждущим знаний, умным. Очень умным, поправится Гидеон. Если учесть, что у них было всего несколько уроков, мальчик впечатляюще овладел письмом.

Гидеону нравилось наблюдать за ними двумя, и поэтому он не сделал попытки поторопить ее, когда тонкие лучи света, проникающего в окна, протянулись по полу камеры. И только когда свет сделался оранжевым, это напомнило Уиннифред о времени.

Она подняла глаза от своей работы с Томасом и заморгала, словно забыла, где она.

— Да, да, конечно. Еще минутку.

Уиннифред вернула Томасу несколько листков бумаги и книгу и склонила голову, словно собралась начать обсуждение чего-то важного. Гидеон слушал ее объяснение о предстоящей поездке в Лондон.

— Пожалуйста, пообещай мне, что придешь в Мердок-Хаус, если тебя отпустят в мое отсутствие. Я договорюсь, чтобы наши работники ждали тебя. Там есть работа для тебя, Томас, и надежное пристанище. Я вернусь летом, и мы продолжим наши уроки.

Мальчишка поднял плечо, точь-в-точь повторяя небрежное безразличие Коннора, но даже в тусклом тюремном свете Гидеон разглядел краску удовольствия на его лице. Скоро в Мердок-Хаусе появится еще один рот.

Уиннифред, по всей видимости, была в этом совсем не уверена. После тщетных попыток добиться от Томаса обещания она отошла от камеры и попрощалась с Коннором и его людьми, но при этом ее лоб пересекала морщинка беспокойства.

Гидеон постучал в дверь и наклонился, чтобы тихо проговорить Уиннифред на ухо:

— Не стоит волноваться насчет Томаса. Он придет в Мердок-Хаус.

На ее лице отразились одновременно сомнения и надежда.

— Вы так думаете?

— Иначе не говорил бы.

Тяжелая дверь щелкнула и распахнулась.

Уиннифред хранила молчание, пока они не очутились по другую сторону и не пошли за мистером Холлоуэем по мрачным тюремным коридорам.

— Но почему же Томас так и не сказал? — наконец зашептала она.

— Потому что он — мальчишка в компании взрослых мужчин.

— О, я об этом не подумала. — Она немного помолчала, потом спросила: — Как считаете, Коннор не встанет у него на пути?

Гидеон покачал головой:

— Он не опасен ни вам, ни Томасу.

Уиннифред показалась не столько удивленной переменой его мнения, сколько заинтригованной.

— О, и что же заставило вас изменить свой взгляд?

— Я думаю, он взял своих людей в долю из милосердия.

— Почему вы так решили?

— Ну, они определенно не тянут на разбойников с большой дороги, — объяснил он. — Грегори — старик, а Майкл Берч вряд ли сможет забраться на лошадь, даже если от этого будет зависеть его жизнь.

— Я надеялась, что вы это заметите. — Она выглядела ужасно самодовольной. — Я же говорила, что они невиновны.

— В этом конкретном преступлении, во всяком случае.

Уиннифред решила не обращать внимания на последнее замечание Гидеона, чтобы сколь можно дольше понаслаждаться своими маленькими победами. Томас придет в Мердок-Хаус, и Гидеон признал — более или менее, — что она была права в отношении Коннора и его людей.

Она улыбалась сама себе, когда они вышли из тюрьмы в угасающем свете заходящего солнца, и улыбка все еще светилась на ее лице, когда Гидеон помогал ей сесть в карету.

Он забрался за ней следом, устроился на сиденье и ни с того ни с сего спросил:

— Это вы принесли Грегори нож?

— Что? — Уиннифред оперлась рукой о стенку, когда карета, раскачиваясь, покатила по ухабистой дороге. — С чего вдруг этот вопрос?

— Любопытство. Озабоченность. Выбирайте что хотите. Это вы принесли ему нож, которым он вырезал ту фигурку?

— Конечно же, нет. Хотя один раз я видела его с ножом и согласилась никому не рассказывать, если он пообещает все время держать его при себе и использовать только для своей резьбы. — Уиннифред пожала плечами. — Я приношу ему дерево, и мы с Лилли продаем фигурки мистеру Маккину в Энскраме. У него небольшой магазинчик на площади.

— И что же Грегори платит вам за хлопоты?