Неодолимое желание - Сабрина Джеффрис

— Похоже, ты забываешь, что тоже будешь наслаждаться этими плодами. Если я получу наследство, у тебя будут деньги, чтобы помочь дедушке в его возрасте вернуть былую славу Уэверли-Фарм и жить как королева, если это то, чего ты хочешь.

Вирджиния с изумлением смотрела на него. Ей и в голову не приходило, что если она выйдет за него замуж, его деньги станут ее деньгами. Но тут же лицо ее стало строгим.

— Но это произойдет только в том случае, если твоя сестра тоже выйдет замуж. А если она этого не сделает? Что, если она займет твердую позицию и откажется выходить замуж? Тогда на мне будет висеть муж, потерявший свои «перспективы».

Прищурив глаза, Гейб устремился к ней, вынудив Вирджинию отступить в тупиковую аллею.

— Для женщины, которая возмущается тем, что я женюсь на ней, чтобы получить свое наследство, ты слишком интересуешься моими «перспективами». Несколько минут назад ты подняла вокруг них такой шум.

— Только потому, что я пыталась провоцировать тебя! И ты это знаешь.

Он прекрасно это знал. Потому что, по его твердому убеждению, Вирджиния не принадлежала к практичным особам. Практичные женщины в приступе гнева не бросают вызов мужчинам на соревнование в гонках. Практичные женщины не станут в порыве злости действовать во вред себе, когда им делают отличное предложение о браке, и практичные женщины не отказываются от большой суммы денег.

Так поступают романтичные натуры. Она романтик.

Господи, ему следовало понять это раньше. Споря о практической стороне дела, он далеко не уедет. Ее слишком захлестывают эмоции. Надо менять тактику.

— А ты знаешь, почему ты пыталась меня провоцировать?

— Потому что злилась на тебя за твое высокомерие и коварство…

— Потому, что тебе не понравилась мысль о том, что я женюсь на тебе ради денег. Потому, что ты хотела, чтобы я женился на тебе по другим причинам.

Заметив, как порозовели щеки Вирджинии, Гейб понял, что его догадка оказалась верной.

— Не будь смешным, — расправила плечи Вирджиния.

Я вообще не хочу, чтобы ты женился на мне, независимо от причин.

— Ты испытываешь ко мне сильное желание. — Гейб коснулся рукой ее подбородка. — И хочешь, чтобы я испытывал сильное желание к тебе.

— Большего абсурда я никогда еще не слышала, — с заметной паникой в голосе ответила Вирджиния.

— Неужели? — Время разговоров прошло. Вместо этого Гейб поцеловал Вирджинию.

На мгновение она замерла и стояла тихо, как молодая кобыла, готовая стрелой сорваться с места. Потом ее губы стали мягкими, ожили и затрепетали, она прильнула к нему всем телом, и Гейб понял, что сделал правильный ход.

Потому что Вирджиния была очень похожа на него, хотя и не хотела в этом признаваться. Она была живой, восприимчивой к прикосновениям и наслаждению, а не к словам и спорам. И Гейба это устраивало. От гонки и от их спора у него до сих пор бурлила кровь, и он сгорал от желания прикоснуться к ней снова и почувствовать вкус ее губ.

Гейб протолкнул язык между ее нежными губами и окунулся во влажные глубины ее рта, исследуя все потайные местечки. Боже мой, ему хотелось навеки затеряться там. Вирджиния отвечала на его поцелуи, касаясь языком его языка и вцепившись пальцами в сюртук, чтобы удержать Гейба на месте и разжечь в нем огонь страсти.

Это была та женщина, которую он хотел, с ее стройным телом и гладкой кожей, с гортанным смехом, которому наверняка завидовали все женщины вокруг. Она была колдуньей дикого леса, которая безжалостно и успешно сводила его с ума.

Вдруг она оторвалась от его губ.

— Тебе не удастся выиграть спор, бессмысленно целуя меня.

— Я могу попробовать, — пробормотал Гейб рядом с ее маленьким дерзким подбородком. — Ты прекрасно знаешь, что дело не в деньгах. Всякий раз, когда я вижу тебя, у меня закипает кровь, и я думаю только о том, как сильно мне хочется уложить тебя в постель.

Вирджиния напряглась, и Гейб понял, что слишком прямолинеен, но в этом он не виноват, слова никогда не были его сильной стороной. Он — человек дела.

— Это очень большое заблуждение, если ты думаешь, что я…

Гейб снова поцеловал ее. Только на этот раз он привлек ее к себе, обнял и завладел ее ртом. Через несколько секунд она стала мягкой и податливой, и Гейб проложил дорожку обжигающих поцелуев вниз к основанию ее шеи. Шелковистая кожа шеи с запахом флердоранжа и миндаля сводила его с ума и пробуждала в нем желание полностью подчинить ее своей власти.

— Я хочу… — задыхаясь, произнесла Вирджиния, когда он стал покрывать поцелуями ее шею, — ты должен перестать быть таким… порочным.

— Нет, ты не хочешь этого, — продолжая целовать ее, пробормотал Гейб.

Боже милостивый, какая она сладкая. Ее тело прижималось к нему, льнуло, доводя его до безумного возбуждения. Он пробежал пальцами по ее груди, двинулся вниз к талии и к стройным бедрам.

Ему на ум пришли слова Лайонса о том, как следует обращаться с приличными женщинами, но его руки, похоже, сами знали, что делать, а потому обхватили ее маленькие крепкие груди с затвердевшими сосками, которые топорщились через ткань платья. Гейб сгорал от желания сорвать с нее одежду и обхватить эти соски губами, лаская их до тех пор, пока не услышит стон Вирджинии и она не обмякнет у него в объятиях.

Но это — безумие. Сюда может кто-нибудь прийти.

«Хорошо!» — шептал ему его разум. Тогда репутация ее будет подорвана, и он сможет жениться на ней без преодоления полосы препятствий в виде ухаживаний.

Если только тот, кто найдет их здесь, не убьет его раньше.

Но это Гейба совершенно не волновало. До тех пор, пока она будет позволять ему прикасаться к ней, он будет это делать. Потому что есть вещи, ради которых стоит умереть.