5 минут тишины или 5 прав на счастье - Стелла Вокс

На следующий день началась новая адова неделька, которая погрузила меня в дела с головой. Я чуть не проворонила приезд моего мальчика, еле успела на вокзал.

Кажется я знаю, кто первый стоял на выход из поезда. Стоило только проводнику открыть дверь, как я услышала:

— Мама, — взвизгнул Богдан, переполняемый эмоциями, стоя еще в вагоне. — Ты приехала.

— Сынок, — сказала я и обняла крепко сына, стоило только Бо оказаться на твердой земле. — Я так скучала.

— Я тоже мам. В гостях конечно хорошо, но дома лучше.

Расцеловавшись со всей прибывшей родней прямо на перроне, поехали по домам. Получив от матери комплекс, состоящий из последних семейных новостей и новых нравоучений, она приметила мой новый внешний вид, одобрила и сказала, что давно пора было взяться за себя. Мне были переданы банки с солениями, вареньями, сушеными грибами, чесноком. Хорошо хоть мешок картошки для меня не поперли, а то, как это я одна и без картошки буду, не порядок. Мне ж надо дитятку поднимать. Распрощавшись со своей родительницей уже было направилась в сторону нашего жилища, как Богдан сказал:

— Мам, а ты это куда собралась? Поехали в больницу к дяде Тарасу, ему же там грустно одному лежать, второму дяде там тоже очень одиноко. Поехали навестим их.

— Бо, давай завтра, а ты только с дороги. Они никуда не убегут, честное слово.

— Мама нет.

— Да мы только все пробки соберем в это время.

— Ну и что?

Действительно, ну и что?! По решительному взгляду я поняла, что у меня вариантов мало: или нарваться на истерику, или поругаться с сыном в день его приезда, или сделать, как он хочет. Да, я знаю, что нельзя идти на поводу у детей, но кому какая разница?!

Добирались мы, правда, полтора часа по пробкам. Богдан весело прыгал по ступенькам, торопясь увидеть таких интересных дядь. Распахнув дверь он влетел в палату, чуть не сбив дядю Диму.

— Орел, куда летишь то? — Рассмеялся отец Тараса. — Землись, конечная.

— Здравствуйте, — обратился он ко всем.

С очень серьезной моськой пожал руку дяде Диме, Евгению, который тоже был здесь, Тарасу он просто сжал ладонь, тот только уставился на него глазами, не произнося ни слова.

— Мама, он проснулся, — повизгивая от радости, голосил на всю палату Бо. — Мама, смотри он глаза открыл, — Богдан скакал по палате от радости и переполнявших его эмоций. — А я же говорил, говорил. Мам ну скажи же!!!

— Говорил, обнимашки лучшее лекарство.

— Кто молодец? Я молодец! Ой, и Вам здравствуйте.

Сын подошел к Бестужеву, который был подозрительно молчалив и протянул ему руку.

— Привет пацан.

— Я Богдан.

— Да понял я уже. Тебя долго видно не было. Где был? — Спросил для проформы Андрей.

Но Бо не такой малыш, который кратко отвечает. Он начал описывать весь свой отпуск от и до.

— Сначала, я как настоящий путешественник ехал на поезде, немного поспал и поел, потом нас встретили еще одни дедушка и бабушка. Они ничего такие. Дед спросил меня, мужик я или нет, я ответил, что конечно мужик, тогда он повел меня в баню, мне там не понравилось, потому что он бил меня деревом там.

— Что? — Ахнула я, округлив глаза.

Все уставились на него.

— Да мам, нормально все, потом я его бил, потому что он тоже мужик и теперь я моюсь сам, потому что дед сказал, что я уже большой и нечего перед девками писюном светить.

— Богдан, — простонала я, закрыв лицо рукой, чувствуя, что скоро сгорю со стыда.

Сын продолжил свое повествование, а я набрала маме. Она ответила после третьего гудка. Я начала без предисловий:

— Каким блин деревом били моего сына? Что там пил или курил, муженек твоей сестрицы, раз сын мне заявляет, говорю дословно «нечего перед девками писюном светить». И это я еще до конца не дослушала его рассказ, — из трубки послышался заливистый смех. — Мама, какого черта? Я с тобой отправила ребенка на неделю в деревню, есть ягоды, дышать свежим воздухом и бегать на речку, а он мне такое выдает.

— Доча, успокойся, — отсмеявшись, сказала моя родительница. — Никто не бил Богдана, просто он не так выражается. Его немного попарили веником.

— Веником попарили? — Взвизгнула я. — Просто? — Посмотрела я на сына, который уже подлетел ко мне и стащил мой телефон.

— Бабуль, будь спок. Я ей все объясню, — чмокнув трубку, он сбросил звонок.

Все смотрели на нас, секунда другая и все мужчины разразились диким хохотом.

— Орел, мамку до инфаркта доведешь, — утирая слезы от смеха, сказал дядя Дима.

Богдан обнимал меня и успокаивал:

— Я тогда лучше не при тебе мужикам все расскажу. Было весело.

— Ага.

Сын устроился подле Тараса и принялся шептаться с мужчинами, стараясь говорить очень «тихо», а мне срочно нужно было прилечь.

— Подвинься, — брякнула я Андрею и пятой точкой потеснила своего недруга на его постели. — Нет, ну я скоро поседею с этим сорванцом. Господи, сердце до сих пор чуть ли не выпрыгивает при мысли, что его могли обидеть. Ужас. Ну Богдан, ну выдумщик.

Я лежала около Бестужева и пыталась прийти в себя, понять, что ничего страшного не случилось и все с ребенком в порядке. Посмотрела на языкастую язву.

— Вот только что-нибудь скажи мне сейчас, я тебе мыло не в рот засуну, а в..

— Понял, — поднял он руки вверх, как бы сдаваясь. — Сегодня у нас перемирие. А ты готовься, толи еще будет. Мои когда такими были, ТАКОЕ вытворяли, аж страшно вспомнить. А Богдан еще тот шалопай, точно даст жару.

Ого, увидела улыбку, настоящую и широкую на его губах, такую красивую. У нас прям прогресс, даже не поцапались сегодня. Но краем уха уловив, что сын рассказывает, как он с дядей, моим братом, ненароком увидел на пляже молодых переодевающихся девчонок и до сих пор недоумевал, что такого красивого в этих титях. Мне снова поплохело, и я для себя решила, что больше ни ногой к этим родственичкам. Хватит, нагостились.