Мрачная новобрачная - Полли Нария

Мужчина, не поворачивая ко мне головы, стал укладывать тело мадам Крокс ровно. После того, как дух его покинул, оно лежало поломанной куклой, чуть перевалившись через дальний борт.

Надо сказать, что вопрос меня не удивил, хотя я и отвыкла его слышать. Местные прекрасно знали, кто я есть такая, и по возможности сторонились, не желая контактировать с той, кто владела даром некромантии. Зато после смерти они же моего общества не чурались.

‒ Дар у меня такой, ‒ нехотя пояснила я и вновь пригляделась к руке повнимательнее. Увы, метка становилась только четче и рассасываться точно не собиралась.

‒ Дар? ‒ Альберт нахмурился, пытаясь понять, о чем именно я говорю. ‒ Некромантия, что ли?

Я кивнула и посмотрела барону прямо в глаза. Он не узнал меня. Не узнал во мне дочь некромантки. Ну и ладно. Мне нечего было стыдиться, потому что я делала то, что сделал бы любой другой некромант.

‒ И скажи-ка мне тогда на милость, ‒ мужчина сощурил глаза и наклонился ко мне чуть ближе, обдавая меня ароматом перечной мяты и шалфея. Пряный насыщенный запах мужчины моментально вскружил мне голову. Но я не подала вида. ‒ Зачем ты решила оживить именно мою бабушку?

‒ Потому что... ‒ я закатила глаза. ‒ Она этого захотела. Ясно? Это была ее последняя воля. Увидеть внука и кое-что ему передать…

‒ Ну, поздравляю! Вы помогли ей… передать… Брачные узы. Довольны?

‒ Я? ‒ искренне возмутилась. ‒ Конечно, нет! Меня это вообще не должно было касаться.

‒ А меня? ‒ наконец уложив Флавию, барон полностью повернулся в мою сторону.

Я мотнула головой. Ком вины стоял в горле, хотя я всячески пыталась гнать от себя это гадкое чувство. Я не виновата. Ведь так?

‒ И что нам теперь делать?

Такого чувства растерянности я еще никогда в осознанной жизни не ощущала. Обычно мои поступки помогали и вели к благоприятному исходу. А тут… Все кувырком и по кочкам.

‒ Мы пойдем разводиться, ‒ решительно произнес Альберт, его голос был холоден и непреклонен. И все логично. И просто. Но…

‒ Нет! ‒ воскликнула я и сильно замотала головой. ‒ Нельзя! Ни в коем случае!

Я посмотрела на него, чувствуя, как мое сердце тонет в отчаянии. В глубине души я знала, что развод обернется катастрофой. Брачная метка связала нас глубинными древними узами. Ну почему? Почему Флавия выбрала именно меня в жены ее внуку? Где я так прогневила судьбу, что она решила посмеяться надо мной. И над Альбертом…

‒ Что значит нет? ‒ я думала взгляд барона не мог стать еще пронзительнее. Ошиблась. Он бил меня ледяными стрелами презрения. ‒ Так это все-таки было продумано заранее?

‒ Нет, Альберт, ‒ тихо произнесла я, чувствуя внутри опустошение. ‒ Поверь мне…

Метка была знаком договора, заключенного между моими предками и древними силами, которые передала мне мать. Дар была частью меня, как и моя способность говорить с мертвыми. И он же сейчас представлял для меня огромную опасность…

Я сделала шаг к замершему мужчине и зачем-то потянулась к нему рукой. Мне хотелось своим действием показать и доказать, что я не вру. Но в момент, когда я почти дотронулась до его ладони, мужчина дернулся и отошел от меня на пару шагов. Лицо его исказилось, словно ему было противно.

И мне не оставалось ничего, кроме как признаться:

‒ Развод не поможет. Развод меня убьет.

Глава 6

Альберт

Она была так близка, чтобы дотронуться до меня. Всего пару сантиметров... И развод не понадобился бы. Все решилось бы прямо тут, в священном месте, где отпевают мертвых.

Можно было позвать храмовника и сразу проститься со мной.

Да, я узнал ее. Моментально. Стоило ей встать рядом и заговорить. И, конечно, я предполагал, что эта встреча может состояться, но не думал, что так быстро. Хотя я и до этого не горел особым желанием встречаться с госпожой Спирит.

И, видимо, небезосновательно. Интуиция предупреждала меня оставаться в Гротстаге до момента погребения бабушки. Так бы я точно обезопасил себя от волевой родственницы, которая только и делала, что грезила о моей женитьбе. Она настолько хотела, чтобы род Монгомери продолжался, что даже прошла учения у монахов резервата, чтобы иметь право венчать людей.

Она так углубилась в изучение данной темы, что нашла способ связывать людей без их на то согласия. И, как я знал из писем, бабушка Флавия ни разу не воспользовалась своими привилегиями. Ни разу за всю свою жизнь.

И вот после смерти она добилась желаемого. Взяла и связала меня с Офелией Лав Спирит.

Я был зол. Зол, как никогда до этого. Мне хотелось захлопнуть крышку гроба и просто выйти из санктуария, вновь позабыв дорогу в Макинберд.

Метка жгла руку. Но еще больше она жгла душу. Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Пытался успокоить бешенный пульс в теле и висках. Не получилось.

‒ О чем ты говоришь? ‒ выдавил я и, наконец, нашел в себе силы встретить взгляд девушки. Испуганный. Взволнованный. Чистый.

Я предположил, что она все подстроила. Но бледное лицо, от которого отлила вся кровь, говорило красноречивее любых слов. Офелия не была похожа на мошенницу. По правде говоря, она была так же прекрасна, как в детстве. Даже не так... Она была невероятно прекрасна.

И именно поэтому ей нельзя было быть моей женой. Никому нельзя было, но ей в особенности.

‒ Брачная метка, ‒ она подняла руку и указала пальцем на четкие контуры. ‒ Она запустила... ‒ Офелия прикусила себя за нижнюю губу и отвела взгляд на витражное окно. ‒ Механизм. Подарок предков, позволяющий передать крупицы дара следующему поколению.

Понятнее не становилось. Но то, как подрагивали тонкие изящные пальчики, лишь подтверждало тот факт, что Офелия рассказывала нечто важное. Очень важное.

‒ Речь идет о детях?

Некромантка кивнула и вновь посмотрела на меня. И хоть злость во мне бурлила, подобно волнам на штормовом море, я все же на долю секунды залюбовался это нежной красотой.

Такой, как я, не мог даже прикоснуться к мягкой персиковой коже, провести по ней руками. Губами... Дети