Проще, чем кажется - Юлия Устинова

Новогодняя атмосфера в огромном магазине тридцатого декабря достигла своего апогея. Прямо на входе находятся многочисленные стенды и стеллажи с ходовыми в праздник товарами. От количества светящихся LED фигурок, оленей, мишек и снеговиков больно глазам.

Народу — тьма, у всех тележки битком — словно люди не к празднику, а, как минимум, к ядерной зиме готовятся.

Тьфу-тьфу-тьфу.

Я тоже не отстаю и пускаюсь во все тяжкие.

— Куда тебе столько сыра, мышка? — Макс не оставляет без комментария количество этого продукта, которым я забросала дно тележки.

— Я люблю сыр. Сыр — это хлеб мой насущный.

Маасдам, чеддер, пармезан, бри, сулугуни — каждый по отдельности — это просто сыр, но если их все красивенько порезать, разложить на тарелке с инжиром, орехами, каперсами, крекерами и оливками, то мы получим пищу богов.

Кроме нескольких видов сыра, я бросаю в тележку мясную нарезку — готовую, в вакууме: салями, бекончик, буженинку.

А дальше по курсу — винишко. Беру шампанское — Новый год же все-таки, две бутылки сухого и «Кагор» — в хозяйстве все сгодится.

— Маш? — зовет меня Макс.

— А?

— Алкаш, — бросает он в рифму. — Тебе много не будет? — снова не может удержаться от замечания.

— Я же не на один день туда еду, ма-ам, — глаза закатываю.

Реально, такое ощущение, что я по торговому центру с мамой хожу.

А следующее место остановки — кошачий корм. И вот тут я зависаю надолго.

Сухая «Пурина» с кроликом. По пять пачек влажного — с кроликом опять же, ягненком и овощами.

— Блин, Мань, ты человеческую еду быстрее выбирала, — смеется Макс, пока я ищу пакетики с уткой.

— У Генерала особый рацион. Я сама не поем, но его голодным не оставлю.

— Оно и видно… — попятившись, меня нагло взглядом облапывает. — У тебя штаны с задницы слетают. Где купила, кстати?

— В «Глории Джинс», — подтягиваю джинсы, которые и правда на мне болтаются.

— А там, что женские модели закончились?

— Ой-ой-ой, — передразниваю шутника. — У тебя нафталиновые подколы, Потапов. Годами одно и то же. Ну нет у меня задницы. Нету!

— Маш, мама знает о твоих планах? — уже без всякого веселья интересуется Максим, когда к кассам направляемся.

— Она знает то, что ей хотелось бы знать, — отвечаю и торможу возле кучи разноцветных коробочек со сладостями. — Взять тебе кулёк? — хватаю один и трясу возле уха.

— Нет, спасибо, — грустно улыбается Макс.

Кулек всё же в тележку отправляю.

— Знаешь, я в детстве так любила кульки с утра открывать, — шёпотом сообщаю, пока в очереди стоим. — Мы с Сашкой все на диван вытряхивали, копались полдня и объедались. А в какой-то год он так налопался сладкого, что у него зуб разболелся. И мама повезла меня на «ёлку», а папа Сашку — к зубному… — на этом я умолкаю.

И тогда Максим наклоняется ко мне, приобнимает за плечо и доверительно сообщает:

— Я, разумеется, помню, какой сегодня день, Маша.

3

— Я, разумеется, помню, какой сегодня день, Маш.

От того, с какой преданностью Макс это произносит, у меня становится тесно под ребрами. Я лишь киваю в ответ, подергав сережку в носу, где предательски щипет. Даю понять, что даже не сомневалась. Знаю, что помнит.

Очередь тем временем понемногу продвигается, и в какой-то момент в доступности оказывается стеллаж с шоколадом. Прихватив с десяток красных квадратиков «Риттер спорта», докидываю их в тележку.

Марципан и темный шоколад. Ну что за гений придумал этот вкус?

— Ничего не слипнется? — улыбается Потапов, проследив за моими действиями.

— Мне же нечему слипаться, — напоминаю, что на моей заднице природа отдохнула.

И я почти уверена, что Макс снова собирается отвесить какую-нибудь шутку по этому поводу, когда тот наклоняется к моему уху. Однако он говорит:

— Маш, иди пока кота проверь, как он там.

— Ну… — лицо к нему поднимаю и хмурюсь непонимающе, — сейчас расплачусь и проверю.

— Я сам расплачусь, — тихо добавляет.

Не знаю, осознанно или нет, обвивает за талию и ближе к своему боку притягивает.

— Макс…

Головой качаю, собираясь возразить, как он быстро шепчет:

— Если ты меня уважаешь, то не будешь упрямиться.

Ну а я же его уважаю.

Пожимаю плечами, беру с прилавка две коробочки к гирляндами и начинаю выкладывать на край ленты остальные покупки, пока Макс не перехватывает и в этом деле инициативу, оттесняя меня к внешней стороне кассы. В общей сложности набирается три больших пакета. Макс везет их на тележке к машине, а я вприпрыжку скачу рядом. И по причине того, что на забитой парковке место мы нашли почти у самого выезда, снова успеваю промерзнуть до костей.

— Вот это дубак! — сообщаю дрожащим голосом.

— Шапка где? — сердится Макс.

Он капюшон парки накинул, в то время как моя чебурашковая дубленка такой опции не имеет.

— В пакете каком-то, — точно помню, что убирала ее. — О, блин, я же кофе не купила! — уже у машины вспоминаю.

— Купим по дороге. Ну или в твоем Лебедином, — обещает Макс.

— Без кофе я пропаду.

— Напомни мне, ладно?

На выезде из города мы заезжаем на заправку, и после, примерно, пяти минут пути я толкаю Макса в плечо и громко оповещаю:

— Жёлтая машина! — указываю на обгоняющую нас тачку.

Макс смеется, тоже перестраиваясь для маневра.

— Блин, точно. Помню этот прикол.

Я же обращаю внимание на то, что по ту сторону разделительного отбойника несется уже не первый грузовик с хорошо узнаваемым красно-белым окрасом и логотипом.

— «КаБэшка» ралли, что ли, среди своих грузовиков проводит? Ты глянь, один за другим шпарят.

— Так праздники же.

— Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… — дурачась, напеваю я. — Нет, но почему они все едут в ту сторону? У нас что, такой пьющий город?

— Спросила та, чьи пузыри звенят в багажнике, — усмехается Макс.

Я прислушиваюсь к доносящемуся из недр крузака джинг беллсу.

— Но мои-то звенят в том направлении, — указываю вперед.

— Значит ты тоже везешь куда-то праздник, Мань, как «Кока-кола». Вернуться в город не надумала?

— Нет.

— С работой что у тебя? — Макс переходит к более серьезным вопросам.

— Да ничего… — нехотя отвечаю. — Хозяин… Начал подкатывать, ну и я сказала, что не заинтересована. Он обиделся. И вот в среду я проспала, в очередной раз, и он нашел предлог, чтобы меня выпнуть.

— Еще и расчет не дал? — с мрачным видом предполагает Максим.

— Дал, — спешу его успокоить. — Я кредиты погасила. В новом году я больше никому ничего не