Проще, чем кажется - Юлия Устинова

— Мань, так до твоего Лебединого сто шестнадцать камэ, — замечает Макс после того, как выстраивает маршрут на телефоне.

— Если не можешь, я на такси. Только денег мне займи. Нам с Генералом Гривусом надо чем-то питаться, пока я на ретрите, — чешу под шейкой моего пушистого партнера по полной жопе в жизни. — Я тебе все верну, — спешу добавить. — Когда-нибудь.

— Я тебе говорил, это не Генерал, а Генеральша, — снова начинает Макс, пропустив мимо ушей мои обещания. — У него нет яиц.

— Есть. Смотри, — приподняв кота, демонстрирую Максу волосатую промежность. У кота, разумеется.

— Это не яйца, — упрямится Макс.

— А что это по-твоему⁈

— Вульва.

— Потапов, ты что кошачий гинеколог?

— Убери это от моего лица, — Макс отмахивается от Вусиного просто очень скромного достоинства.

— Ты мальчик, Вусь, мальчик, — успокаиваю его. — Не слушай этого дядю. Маленький прибор — это путь к совершенству.

Потапов смеется над последним замечанием, но неожиданно умолкает.

— Мань, братишка, поехали ко мне? — предлагает, без сомнения, от чистого сердца.

— Зачем?

— Ну а смысл ехать в такую даль? Завтра же Новый год.

— Я там его и встречу, — киваю, давая понять, что таков мой план.

— Как псих-одиночка? — хмурится Макс. Я пожимаю плечами с видом, мол, а что такого. — Мань, хорош, — Потапов тянется ко мне и берет за руку, чтобы переплести свои красивые длинные пальцы с моими татуированными. — Поехали ко мне. Встретим у меня, живи у меня.

— Потапов, у тебя уже до конца новогодних очередная краля появится, — в чем я ни капли не сомневаюсь. — Чё я там тебе мешаться буду?

— Мань, ну как ты мне можешь мешать? Ты же мой кореш.

Он грустно улыбается, а я наседаю:

— Тогда вези меня в Лебединое! Только сначала в пару мест еще заскочим, ладно?

Покачав головой, Макс все же сдается.

— Ладно, — соглашается этот святой человек. — Короче и куда?

2

— А-а, я себе все отморозила! — растирая холодные уши онемевшими ладонями, я снова забираюсь в теплый салон Потаповской «Прадо». — Чё так холодно-то, а?

— Так зима на календаре, Мань, — замечает Макс. — Ты одеваться по погоде не пробовала? Минус двадцать на улице.

Потапов придирчиво оглядывает мой прикид: короткую дубленку из Чебурашки — коричневую и искусственную, в смысле; и рваные джинсы, с торчащими в дырках красными коленками. Шапку я не ношу по эстетическим соображениям — у меня потом волосы к голове прилипают, и я становлюсь похожей на тифозницу.

— Нет, мам, не пробовала, — разгибаю один за другим пальцы, чтобы достать из кармана тугую стопку шелестящих тысячерублевок. Отсчитываю десятку, сворачиваю и толкаю в углубление консоли. — Это за квартиру. Тут половина пока. Теперь в магазин поехали… — командую и пристегиваюсь.

После чего оглядываюсь на заднее — проверить Вусю.

Тот спит, свернувшись в малахай. Я тоже зеваю, как вдруг замечаю боковым зрением тяжелый взгляд, которым буравит меня Макс.

— Что? — медленно поворачиваюсь и натыкаюсь на мрачное выражение лица Потапова.

— Откуда деньги? — толкает он с приглушенным недовольством.

— Какая разница?

— Маша? — строго взывает.

— Да что⁈ — искренне не допираю, что не так.

— С кем ты связалась? Кто дал тебе деньги? И за какие услуги ты их получила? — чеканит Макс с нарастающей серьезность.

Темно-карие глаза Потапова теперь кажутся абсолютно черными. Еще мгновение, и до меня доходит, какова причина его предвзятого тона.

— Макс, ты думаешь, что я… что? — все же хочется понять, в чем конкретно он меня подозревает.

— Я не знаю, что мне думать! — бросает он резко. — Ты ушла куда-то на двадцать минут и вернулась с пачкой денег! Где ты была⁈

— Да в ломбарде, блин! — огрызаюсь так же громко. — Вон там, за углом! — указываю направление. — Иди проверь, если сомневаешься! — Вдобавок в карман лезу, достаю сохранную квитанцию, расправляю и толкаю Максу под нос. — Вот! Видишь! — Однако сфокусироваться на бумажке ему не даю, сразу в карман убираю. И так паршиво на душе становится. Я не хотела, чтобы он видел, что я в ломбард пошла. Ведь должна же в девушке оставаться хоть какая-то загадка. Только Макс всё испортил. И больше скажу — он обидел меня. — За кого ты меня принимаешь, а?

— Да ни за кого я тебя не принимаю!

Не принимает. Ага. Конечно.

Ладно… Может, девушек моей внешности бабульки со скамеек и называют проститутками и наркоманками, но я в жизни мощнее «Май Тая» ничего не пила, крепче кальяна не курила, и девственность потеряла в преклонном возрасте — аж в девятнадцать с половиной. На меня часто косятся из-за одежды, прически и татуировок, но я ещё никогда не чувствовала себя такой униженной.

— Достань мои вещи, — требую грубовато.

Макс вздыхает громко, надсадно и как-то отчаянно даже.

— Мань, извини, — роняет уже совсем иным тоном. — Прости, Мань. Психанул. Волнуюсь же за тебя.

Гляжу ему в глаза, и все, чего мне хочется — это провалиться сквозь землю от стыда. Столько жалости Максим сейчас источает.

— Ты бы мог волноваться как-то проще, чтобы я не считала себя полным ничтожеством⁈ — к окну отворачиваюсь.

— Прости, братан… Мань? — Макс меня за плечо трясет и мягким голосом спрашивает: — Что ты там замотала?

— Краденое, разумеется! — огрызаюсь моментально.

— Ну хорош, — его ладонь на холодной коленке оказывается, чтобы меня примирительно потормошить. — Что заложила, Мань? Серьги, — замечает, естественно. Я машинально к волосам тянусь, чтобы хоть как-то прикрыть вспыхнувшее огнем ухо, откуда я действительно только что вынула золотые кольца. — Что ещё?

— Да какая тебе разница⁈

— Пойдём выкупим сразу? — предлагает Потапов в полной готовности.

— Нет.

— Я одолжу тебе, сколько нужно. И это забери ради Бога, — краем глаза вижу, как он достает из консоли деньги и толкает мне в скрещенные на груди руки.

— Поехали, Макс, пожалуйста, — прошу уже без всякой злости и отпихиваю его руку с купюрами. — Мне и так стрёмно, что я у тебя побираюсь вечно.

— Это мне стрёмно, что я ничего с этим не могу поделать, — виновато отражает.

— Ты и не должен. Ты мне ничего не должен.

— Давай мы сходим и выкупим, Мань? — снова наседает.

Я резко поворачиваюсь, топлю на Макса долгий взгляд, а после проговариваю с весом в каждом слове:

— Давай, если ты меня уважаешь, ты возьмёшь половину долга и закроешь тему.

Максим больше не спорит и не уговаривает. Возвращает деньги на место, молча выруливает из кармана, и вскоре мы на парковке супермаркета тормозим.

Пока до дверей добираемся, я снова успеваю себе всё отморозить. Всё, кроме ушей, потому что Макс заставил меня надеть его чёрную шапку.