Измена. Ты станешь второй женой - Эльза Манарова

Тишина. Потом — удар. Комната содрогается и вижу как ваза на столе шатается, но не падает.

Вскакиваю с кровати. Он что, правда будет ломать дверь?

Ещё один удар, более сильный. Петли скрипят, дерево трещит.

— Дамир, остановись!

Но он не останавливается. Слышу третий удар — и дверь распахивается с треском. В проёме стоит мой муж, тяжело дышащий, решительно настроенный и каким-то отчаянным выражением лица.

— Вот чёрт. — Выдыхает он, глядя на сломанную дверь. — Теперь придётся менять.

Я отступаю к окну, сердце колотится как бешеное.

— Ты спятил? Совсем с ума сошёл?

— Возможно. Пожимает плечами и входит в комнату. — Но мы должны были поговорить. Но ты заставила меня пойти на крайние меры.

Ну конечно! Это я во всём виновата.

— Убирайся вон!

— Нет. — Он закрывает за собой сломанную дверь, хотя теперь это больше символический жест. — Я пришёл объяснить тебе всё как есть. И ты меня выслушаешь.

Сажусь на кровать, подтягиваю колени к груди. Чувствую себя загнанным зверьком. Меньше всего мне сейчас хочется слушать его оправдания.

— Мне всё равно, что ты скажешь. Сделанного не вернуть.

— Ярослава, тебе придётся со мной поговорить.

Дамир садится в кресло напротив, проводит руками по волосам.

— Три месяца назад наши дела пошли под откос. Хаджиевы перекрыли нам два крупных контракта, подкупили наших партнёров. Мы теряли влияние, деньги, связи.

— При чём тут наш брак?

— Отец во всём винил меня.

— Винил тебя? — Не выдерживаю.

— За то, что я женился на тебе, а не на их дочери. — Смотрит мне в глаза, как будто я должна его пожалеть, но мне не хочется его жалеть. — За то, что вместо мира между кланами устроил войну.

Но всё-таки в груди что-то сжимается. Значит, и правда всё из-за меня?

— Ярослава, я видел, как он умирает от стыда и бессилия. Мой отец, который никого никогда не боялся, постарел за три месяца.

Похоже, что он говорит правду, по крайней мере, ту правду, в которую сам верит.

— И что, решил исправить ошибку?

— Я решил спасти семью. Хаджиевы согласились на мир только при одном условии — брак с их дочерью. Настоящий брак, оформленный официально.

— Обо мне никто не подумал.

— Нет, ты останешься моей настоящей женой. Единственной женщиной, которую я люблю.

— Дамир, ты обещал той девушке быть её мужем!

— Всё будет формально, с ней у меня ничего не будет, понимаешь? Ничего.

Смотрю на него как на сумасшедшего. Что он такое говорит? Как это вообще возможно?

— Неужели она согласилась на такой странный брак?

— Амина понимает ситуацию. — Уклончиво отвечает и понимаю, что он что-то не договаривает. — Она умная девушка.

— То есть ты не говорил ей, что собираешься игнорировать её как жену?

Дамир отворачивается, и я понимаю — конечно, не говорил.

— Слушай, Ярослава. — Муж снова поворачивается ко мне, и в глазах читается отчаяние. — Я знаю, это безумие. Но другого выхода не было. Мне нужно, чтобы ты мне помогла.

— Помогла? Ты просишь моей помощи после такого унижения?

— Сделай вид, что принимаешь ситуацию. Будь дипломатичней с Аминой, покажи семье, что мы справляемся. Дай мне время всё уладить.

— Что тут можно уладить? Ты разведёшься с ней?

— Мне просто нужно найти решение проблемы. — Рукой он тянется ко мне, но я отступаю. — Ярослава, я люблю только тебя. Это никогда не изменится.

— Она и её родители точно потребуют, чтобы все законы между супругами соблюдались.

— Не потребуют.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Амина знает, зачем вышла замуж. Ей нужны статус и защита. Дело не в любви какой-то, она тоже заложница ситуации.

Вот оно. Вот его истинное лицо — циничное, расчётливое. А я-то думала, он хотя бы уважает эту девушку.

— Ты просто используешь её.

— У нас равноценный обмен.

— Но обо мне ты не думаешь совсем.

Лицо его меняется, становится мягче.

— Тебя я люблю. Это разные вещи.

— Для меня нет!

— Ярослава, пойми. — Дамир хватает меня за руки, и я не успеваю увернуться. — Я сделал это ради нас. Ради нашего будущего. Через год-два, когда всё утихнет, мы найдём способ...

— Я не буду ждать твоего развода год или два. Для меня это измена.

— Нет никакой измены, тебе придётся согласиться или я заставлю. — В голосе появляется что-то тёмное и у меня холодок пробегает по позвоночнику. Вот он каков мой романтичный муж, который когда-то очаровал меня.

— Дамир, послушай себя. Ты говоришь о принуждении, угрожаешь мне.

— Я говорю о выживании! — Взрывается он. — О том, что я готов на всё ради тебя!

— Готов жениться на другой женщине ради меня? Готов обманывать и её, и меня?

— Да! — Кричит он, и в этом крике столько боли, что на секунду мне становится его жаль. — Да, готов. Потому что иначе я потеряю всё — семью, бизнес, отца. И тебя тоже потеряю!

Мы стоим и смотрим друг на друга. Он тяжело дышит, я пытаюсь переварить услышанное.

— Ярослава, мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Чтобы мы вместе пережили это.

— Я не смогу.

— Сможешь. Ты сильная.

— Нет.

Долгая пауза. Потом он произносит слова, которые окончательно убивают во мне остатки любви к нему:

— Тогда я пойду к Амине. Сделаю её настоящей женой. По всем правилам.

Отшатываюсь, как от удара.

— То есть ты ставишь мне ультиматум? Либо я принимаю твою игру, либо ты...

— Либо я иду к той, которая меня принимает. Я не буду жить как монах в собственном доме.

Сажусь на кровать, потому что ноги не держат. Он снова разбил мне сердце.

— Значит, это тоже угроза.

Смотрю на него, на этого незнакомца с лицом моего мужа, и понимаю: он серьёзно. Прямо сейчас, в эту минуту, он готов уйти к другой женщине, если я не сдамся. А через час может прийти с цветами и клясться в любви. Потому что он непредсказуем, этот мой Дамир. То романтик, готовый на безумие ради чувств, то циник, готовый торговать людьми как вещами.

И я никогда не знаю, какой из них придёт ко мне в следующий раз.

— И Ярослава, я правда люблю тебя. Больше жизни. — Это реальность. — Его голос звучит почти равнодушно. — Выбор за тобой.

Глава 4

Просыпаюсь от солнечного света, который прорывается сквозь шторы. Голова тяжёлая, словно я заболела, глаза, опухшие от слёз. Ночью так и не смогла заснуть, потому что ворочалась до утра, прислушиваясь к звукам в доме.

Машинально рукой тянусь к другой стороне кровати. Там пусто. На стороне Дамира так и