Страстный сюрприз для шейха - Сандра Мартон

В то время Аманда обычно не читала такие газеты и журналы. Она изучала английский язык, писала и читала стихи, не понятные никому, кроме специалистов по английскому языку, хотя она уже начинала задумываться о том, чтобы сменить специальность и стать дизайнером-архитектором.

Как бы то ни было, таблоиды мало ее интересовали. И все же она покупала их на кассе супермаркета всякий раз, когда видела фотографию брата Доун на первой полосе.

Доун считала его чудесным.

— Ники такой милый, — всегда говорила она. — Не могу дождаться встречи с ним.

И вот однажды Аманда с ним столкнулась.

Это была за неделю до окончания первого курса в университете. Доун собиралась на студенческую вечеринку. Она упрашивала Аманду пойти вместе с ней, но на следующее утро Аманда сдавала экзамен по дизайну эпохи Возрождения, поэтому осталась в комнате общежития, которую они делили вместе с Доун.

К сожалению, Доун напилась. В итоге в два часа ночи она забралась на колокольню с пятью однокурсниками, и все они решили бить в колокол.

Полиция кампуса арестовала Доун и парней, затащила их в офис службы безопасности и позвонила их семьям.

Аманда об этом не знала. Она залезла в кровать, накрылась с головой одеялом и уснула за полночь.

Через несколько часов она проснулась от ударов кулаком по двери ее комнаты в общежитии. Она вскочила с постели, ее сердце бешено колотилось, включила прикроватную лампу и отвела волосы с глаз.

— Кто там?

— Открой! — потребовал мужской голос.

Аманде показалось, что она смотрит фильм ужасов. Когда дверь распахнулась, она увидела верзилу в джинсах и белой футболке.

— Я Николас аль-Рашид, — прорычал он. — Где моя сестра?

Шейх прошел в комнату, схватил Аманду за перед ее большеразмерной футболки и подтащил к себе.

— Я задал тебе вопрос, женщина: где моя сестра?

По сей день Аманде не по себе от того, что в тот момент страх почти парализовал ее. Она могла только съежиться и заикаться, вместо того чтобы врезать нахалу по физиономии кулаком.

Но ей было всего восемнадцать лет, она выросла в защищенном мире эксклюзивных школ-интернатов и летних лагерей. А мужчина напротив нее был огромным, разъяренным и устрашающим.

Пару раз сглотнув, она ответила, что не знает, где Доун.

— Ты не знаешь? — насмешливо спросил он и притянул ее к себе снова. Аманда почти прижалась носом к его груди. — Ты не знаешь?

— Доун… вышла.

— Она вышла? — переспросил он с холодным сарказмом, глядя на нее как на мышь.

И тут до нее дошло, что этот человек ворвался в ее комнату и находится на ее территории, а не на своей. Он ведет себя так, словно этот маленький кусочек Америки — его собственное пустынное королевство.

— Да. — Она вздернула подбородок и уставилась в его прищуренные серебристые глаза. — Да, ее нет. И даже если бы я знала, где она, я бы не сказала тебе — пустоголовому диктатору!

Она сразу поняла, что совершила ошибку. Его лицо побледнело, на подбородке дрогнула жилка, а рот скривился.

— Как ты меня назвала? — тихо и угрожающе спросил он.

— Пустоголовый диктатор, — повторила она и стала ждать конца света.

Он улыбнулся, и она пришла в ярость.

— Вас это забавляет, мистер Рашид?

— Ты будешь называть меня милордом Рашидом. — Он уставился на нее со всей жестокостью. — Если бы ты была на территории моей страны, тебе бы отрезали язык за такую наглость.

Капля пота выступила на лбу Аманды. Она не сомневалась в способностях брата Доун, но к тому времени она уже не беспокоилась ни о чем. Никогда за всю свою жизнь она никого не презирала так, как презирала Николаса аль-Рашида.

— Здесь не твоя страна. Здесь Америка. И я гражданка США.

— Ты типичная американка без моральных принципов.

— О, а ты много знаешь об американках и морали, да?

Он прищурился:

— Я так понимаю, в твоих словах был подтекст?

— Отпусти меня! — проворчала Аманда, пытаясь высвободиться из его хватки. — Черт побери, отпусти меня!

Он отпустил ее так быстро и неожиданно, что она отшатнулась. А потом уставилась на мужчину, который вторгся в ее комнату, ее грудь вздымалась под тонкой хлопчатобумажной футболкой.

Он внимательно рассматривал Аманду. Она почти чувствовала прикосновение его серебристых глаз, которыми он оглядел ее с головы до ног, замечая ее взлохмаченные волосы и длинные обнаженные ноги.

Аманда почувствовала, как ее лицо и тело горит под его высокомерным взглядом. Ей хотелось прикрыться, закрыть свою грудь руками, но она понимала, что это даст ему еще большее преимущество.

— Уходи из моей комнаты, — сказала она дрожащим голосом.

Его взгляд снова скользнул по ней с почти мучительной медлительностью.

— Ты только посмотри на себя, — тихо и насмешливо произнес он и уставился на ее напряженные соски.

Сердце Аманды едва не выскочило из груди, когда он шагнул к ней.

— Сир?

Он не сводил с нее глаз. В ее жилах забурлила кровь.

— Сир!

Аманда моргнула. В комнату вошел невысокий мужчина в блестящем черном костюме и бросился к шейху.

— Милорд, я нашел вашу сестру.

Шейх повернулся к мужчине:

— Где она?

Абдул упал на колени и опустил голову так, что его лоб почти коснулся пола.

— Она ждет вашего решения, милорд Рашид. Она в кабинете декана.

При виде старика, преклонившего колени перед угрюмым тираном, Аманда словно очнулась от спячки.

— Убирайся! — в ярости крикнула она. — Иначе я вышвырну тебя отсюда! Ты обыкновенный дикарь. Мне жаль Доун и любую женщину, которая имеет к тебе какое-либо отношение.

Шейх скривил губы, выражение его красивого лица стало хищническим. Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Аманда никогда его больше не видела.

Он забрал Доун из университета и отправил ее в небольшой женский колледж. Но женщины остались подругами благодаря смене карьеры Аманды, ее замужеству и разводу.

С годами встреча с шейхом стерлась из ее памяти.

Почти.

Иногда она просыпалась ночью от ощущения его взгляда и запаха его тела.

— Аманда, у тебя все написано на лице.

Аманда подняла голову, и Доун улыбнулась.

— Ты все еще огорчена, вспоминая, как Ники ворвался в нашу комнату много лет назад, когда искал меня.

Аманда откашлялась.

— Да. И знаешь, чем чаще я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что у нас ничего не получится.

— Я же сказала тебе, что он тебя не вспомнит. А даже если и вспомнит…

— Доун, — сказала Аманда, потянувшись за сумочкой, которую положила на стеклянный стол на огромной террасе, — я ценю все, что ты пытаешься сделать