Во власти соблазна - Патриция Грассо

У нее все получилось. Она принята в высшем обществе. Дебют прошел успешно. Теперь можно возвращаться в свое убежище на Сохо-сквер.

– Отвезите меня домой, – шепнула Фэнси князю.

– Скоро будет ужин, – ответил он. – Разве вы не хотите подкрепиться?

– Я лучше уеду.

– Ну что ж, как пожелаете.

Степан и Фэнси медленно пробирались к выходу. Кто-то хотел лично поговорить с новой лондонской знаменитостью; кто-то здоровался с князем; кое-кто из дам уничтожал Фэнси завистливыми взглядами, в особенности блондинка, стоявшая рядом с Каспером Уингейтом, брюнетка, беседовавшая с пожилым джентльменом, и рыжая, одетая в совершенно скандальное черное платье. Князь Рудольф перехватил их на лестнице.

– Супруги Инверари хотят поговорить с вами в кабинете герцога.

Фэнси тронула Степана за руку.

– Но я собралась домой…

Степан посмотрел на брата. Тот настаивал:

– Вам надо повидать их. Обещаю, вы скоро поедете домой.

В кабинете Инверари их ждали три человека. Сам герцог сидел за огромным письменным столом красного дерева, на котором стоял стакан с виски. Герцогиня примостилась на стуле рядом. Роберт Кемпбелл, прислонившись к книжному шкафу, потягивал виски.

Кабинет герцога был богато обставлен, как и полагалось лондонскому вельможе. Пол украшал персидский ковер, камин был облицован черным мрамором, над камином висел портрет красивой женщины, возможно, бабушки герцогини. Перед письменным столом стоял стул.

– У вас дивный голос, дорогая. Наше восхищение не выразить словами! – воскликнула герцогиня, едва Фэнси вошла в комнату.

– Рокси. – В голосе герцога звучало ласковое предостережение.

– Но я действительно взволнована! – Она улыбнулась, показав ямочки на щеках. – Сначала великолепные свадьбы моих племянниц, а теперь…

– Рокси!

Еще одна улыбка, опять ямочки.

– Извини, милый.

Герцог Инверари попросил Фэнси приблизиться. Она поколебалась – ей хотелось оказаться где угодно, только не в этом кабинете! Неужели этот вечер никогда не закончится?

– Я не кусаюсь, дитя.

– А вот за себя поручиться не могу, ваша светлость.

У Степана на лице появилось озадаченное выражение. Он слегка подтолкнул девушку вперед, и они оказались прямо перед столом.

Все молчали. Неожиданно стало совсем тихо.

– Как насчет виски? – спросил Рудольф брата, слегка разрядив напряжение.

– А водки нет?

– Не нашел…

– Ну, налей виски.

Взор фиалковых глаз Фэнси был устремлен на герцога. Она догадывалась, о чем он хочет сказать. Герцог выдержал паузу и тихо произнес:

– Я твой отец.

Фэнси уперлась ладонями в стол и наклонилась вперед, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– У меня нет отца.

– Что это значит? – Степан резко обернулся к брату. Рудольф хмыкнул. Ему очень понравилось диковинное зрелище – маленькая оперная певица смотрит на могущественного герцога сверху вниз.

– Очевидно, мисс Фламбо и ее сестры – дочери его светлости.

Фэнси гневно сверкнула глазами в сторону старшего русского князя:

– У меня нет отца!

Ну уж нет, она не останется в этом кабинете. Этот человек утратил свое право быть выслушанным пятнадцать лет назад.

Бледная, вся дрожа, Фэнси повернулась к князю.

– Я хочу немедленно уехать!

– Чем скорее вы сядете и послушаете, – ответил Степан, – тем быстрее мы уедем.

Глядя в черные глаза князя, Фэнси поняла: он будет поддерживать и утешать ее, что бы ни случилось, но сейчас добьется, чтобы она села и выслушала герцога. Она, подчиняясь неизбежному, села на стул лицом к герцогу. Степан встал рядом с ней, олицетворяя моральную поддержку.

Фэнси с благодарностью посмотрела на него, но вдруг заметила, что Кемпбелл и старший брат Степана улыбаются. Совершенно непонятно, чему тут можно улыбаться. Лично она в создавшейся ситуации не находит ничего веселого.

Фэнси уставилась прямо перед собой, ничего толком не видя. Хорошо, она будет сидеть до тех пор, пока герцог не замолчит, а потом сразу уйдет.

– Фэнси, ты сидишь, но не слушаешь. – Он говорил ласково, с отеческим упреком.

– Называйте меня «мисс Фламбо».

Герцог кивнул:

– Я знаю, у тебя есть основания не доверять мне…

– Я вас ненавижу.

– Она так не думает! – ахнула герцогиня. – Это говорит ее гнев!

– Я это понимаю, Рокси. – Инверари долго смотрел на Фэнси, и чем дольше он смотрел, тем сильнее она злилась.

– Ты не все знаешь, Фэнси. – Герцог показал на двоих мужчин, стоявших рядом. – Роберт Кемпбелл и князь Рудольф Казанов – твои сводные братья.

Фэнси с изумлением глянула на князя Рудольфа. Тот поднял свой стакан с виски.

– Я рад, что мы познакомились, сестренка.

Фэнси резко повернулась к Степану. На лице ее отразился страх.

– У нас с Рудольфом разные отцы, – успокоил девушку Степан. – Поверьте, мы с вами не в родстве.

Герцог Инверари прокашлялся.

– Хочу, чтобы ты знала – я по-своему очень любил твою мать.

– Вы ее так сильно любили, что своим пренебрежением преждевременно свели в могилу.

– Я не мог жениться на Габриэль. – Герцог подался вперед. – У меня уже была жена.

Фэнси тоже подалась вперед, не в силах сдержать негодования.

– Вот и сидели бы с ней дома и оставили мою мать в покое.

– Я раскаиваюсь… В юности трудно охладить сердечный пыл.

– Тридцать лет вы называете юностью?

– Что поделаешь? Габриэль беременела, едва я подходил к ней чуть ближе!

– А, понятно. Значит, мама сама во всем виновата. А дети у нее появлялись от Святого Духа – Фэнси с презрением посмотрела на герцога; пожалуй, такое случилось с ним впервые в жизни. – А вам никто не сказал, как они появляются на свет.

– Я не отказывался от своей ответственности! – воскликнул ее отец. – Вы ни в чем не нуждались и…

– Мне не нужны были ваши деньги! – вскричала Фэнси, вскакивая со стула. – Мне был нужен… – Она замолчала, не в силах договорить, и вытянула вперед руку, отказываясь выслушивать его дальнейшие слова.

Все молчали. Тишина становилась невыносимой. Фэнси пыталась проглотить душивший ее комок в горле, повернувшись к герцогу спиной.