Запретные игры - Виктория Вашингтон

Такие люди не меняются.

Я не могу дождаться того момента, когда меня и ним не будет связывать совершенно ничего.

Я вхожу в палату и сразу окунаюсь в печальное и мрачное настроение, которое царит здесь. Рома лежит на кровати, окруженный мониторами и проводами. Но даже в таком состоянии его глаза светятся радостью, как только он меня замечает. Я подхожу ближе и сажусь рядом с ним, касаясь его холодной руки своей.

— Привет, боец, — шепчу я, пытаясь задушить ком в горле. Почему-то именно сейчас называю его так, как обычно это делает Давид.

— Привет, сестрица, — отвечает он слабым голосом, но в этом звуке слышится та самая сила и упорство, которые я так долго видела в нем.

Мы молчим некоторое время, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Я не хочу спрашивать его о том, как это произошло или делиться своими страхами. Сейчас он нуждается в поддержке и уверенности, что всё будет хорошо. Мы обсуждаем его состояние, его прогресс и планы на будущее после выписки из больницы.

— Мне грустно, что я не смогу сразу вернутся к тренировкам, — признается он.

— Знаю, — поджимаю губы, сильнее стискивая его руку. — Зато у тебя есть мотивация скорее восстановиться.

— Да, и сделаю это как можно быстрее, — уверенно заявляет он.

Мне нравится его настрой, он не может не радовать.

После некоторого времени Рома засыпает, усталость губительно подействовала на его организм. Я тихо встаю и придвигаю стул ближе к его кровати, чтобы продолжить настраиваться на положительные мысли и не позволить страху вернуться. Рядом с братом мне спокойнее.

Каким бы все не было устрашающим, так много уже пройдено, и я не собираюсь сдаваться сейчас.

Я открываю окно в комнате, давая свежему воздуху проникнуть внутрь. Всматриваюсь в далекий горизонт, и вдруг осознаю, что справляться с этим всем можно только если не впадать в ужасные мысли и опасения. Я должна быть сильной, как для себя, так и для Ромы.

Облегчение и решимость заменяют страх внутри меня. Я знаю, что будущее может быть неизвестным и запутанным, но я готова пройти сквозь все препятствия, чтобы защитить своего брата и дать ему возможность восстановиться полностью. Tеперь я полна решимости бороться до конца и никогда не отступать, потому что все наше будущее в моих руках.

Вздрагиваю, когда двери открывается.

Неужели, отец приехал.

— Привет, — шепотом произносит Немиров.

— А ты тут как? — ошарашенно переспрашиваю я, потому что совершенно не ожидала его здесь увидеть.

— Мне Рома написал, — он указывает взглядом на моего брата. — Выйдем поговорим?

35

Я ощущаю, как внутри меня вспыхивает некая тревога, неожиданное появление Немирова вызывает смешанные чувства.

Мы выходим в коридор, оказываясь наедине. Немиров выглядит уставшим, напряженным, словно на его плечах лежит неподъемный груз. Я молчу, давая ему время собраться с мыслями.

— Почему о произошедшем я узнаю от Ромы, а не от тебя? — наконец произносит Немиров.

— Я хотела написать, но на нервах и впопыхах забыла об этом, — честно отвечаю я.

Мы останавливаемся у окна, за которым рябится зимнее утро. Я смотрю на мрачное небо, пытаясь уловить эмоции на лице Немирова. Он по-прежнему молчит, словно борясь с собой, собираясь высказать то, что накопилось внутри.

— Все наладится, Дарин. Он боец. Быстро станет на ноги, — наконец проговаривает Немиров. — Он всегда такой сильный и упорный. Не думал, что увижу его в таком состоянии.

Я просто слушаю, ощущая все то же самое.

Меня цепляет то, что зная Рому совсем немного, Давид проникся к нему и волнуется. Немиров, который всегда казался непоколебимым и уверенным в себе, теперь проявляет свою уязвимость.

— Нам нужно быть с ним теперь, когда он восстанавливается, — продолжает Немиров. — У меня есть возможность помочь ему вернуться к его обычной жизни, к тренировкам, к его хобби.

Желание Немирова помочь трогает до глубины души.

Я ощущаю, что я не одна.

— Спасибо, Давид, — закусив губу, смотрю на него с искренней благодарностью.

Понимаю, что сейчас это единственный человек, которому вопреки всему я все-таки могу доверять.

Немного подумав, достаю свой телефон, открываю вчерашнее сообщение и притягиваю его Давиду.

— Ты думаешь, это правда он может быть? — ощущая поступающую панику, спрашиваю у Давида. — Это ведь… Совсем ужасно.

— Спокойно, — мягко произносит Давид, хотя выглядит в этот момент максимально напряжённым. — Я разберусь с этим. Вы с Ромой в безопасности.

Немиров неожиданно прижимает меня к себе, обнимая.

Его аромат, уже привычный и успокаивающий, обволакивает.

Мои глаза заполняются слезами. Я не могу поверить, что все это происходит. Возможно, даже в самый темный час может появиться свет. Мне так отчаянно хочется верить в какое-то чудо.

— Спасибо, — я слабым голосом говорю Немирову. — Спасибо, что пришел сюда.

Немиров улыбается и кивает головой. Он берет мою руку в свою, и все вокруг нас кажется таким обнадеживающим.

* * *

Целый день мы проводим с Ромой, развлекая его, а ближе к вечеру Давид провожает меня до дома.

В этот раз аж к двери квартиры, только я прошу его не подниматься на последний пролет, чтобы отец точно не увидел нас вместе.

Мы молча прощаемся.

Захожу в квартиру и уже понимаю, что атмосфера слишком гнетущая — отец точно уже дома.

— Как Роман? — он выходит в прихожую, когда я разуваюсь.

— Лучше, — нехотя отвечаю я. — Даже улыбается. Можно я завтра снова поеду к нему?

— Ни в коем случае, — строго отрезает отец. — Завтра на занятия. Скажи спасибо, что сегодня позволил тебе прогулять. У тебя конкурс на носу.

— Ты действительно думаешь, что после произошедшего я хочу в нем участвовать? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Я не спрашиваю, что ты хочешь, Дарина, — возмущается он. — Спешу напомнить, что вопрос с закрытым колледжем до сих пор открыт. И в последнее время ты делаешь все, чтобы там оказаться.

Он прекрасно знает, что я этого боюсь. Не хочу оставить Рому одного. Именно поэтому использует эту тактику против меня.

Мое сердце сжимается от страха и беспомощности перед отцом. Он всегда был обладателем власти надо мной, контролировал каждый шаг и решение. Я боюсь его разочарования и возможных негативных последствий для Ромы.

Услышав эти слова от отца, я чувствую, как во мне просыпается ярость. Как он может быть таким эгоистичным? Разве ему не важно, что с Ромой произошло? Разве не видит, как я себя чувствую? Я с трудом сдерживаю свои эмоции, чтобы не разразиться скандалом.

Вместо этого, я смотрю на отца с неподвижным выражением лица и спокойно говорю:

— Я