Любимых не отпускают - Мария Сергеевна Коваленко

— Ты, банк и страховая компания… — Ева прижимает ладони к своим щекам. — А песни?.. Гриша называл мне фамилии композиторов. Я так и не смогла найти о них ни строчки в интернете.

— Разве я мог позволить тебе петь чужие песни?

Не так я представлял себе этот разговор. Не в машине и не перед няней. Однако переигрывать уже поздно. Катков лишился всего, а значит будет кусаться, пока я его не закопаю.

— Я… — Ева отворачивается к окну. Прячет от меня лицо. — Я жила этими песнями. Каждый концерт, каждую репетицию… Я плакала над ними…

Замечаю, как вздрагивают ее ладони.

— К сожалению, я не знал о беременности. Если бы Катков хотя бы намекнул о твоем положении, я бы убрал все туры. Вместо гастрольной команды нанял бы тебе хороших пиарщиков и увез бы подальше от всех.

— Я сама запретила ему говорить, — ошарашенно шепчет Ева. — Мы боялись, что ты потребуешь…

Не договорив, она оглядывается назад и с любовью смотрит на нашу девочку.

— Я догадываюсь, кто вбил тебе в голову эту ересь, — произношу вслух, а про себя добавляю: — И знаю, кто ему за это заплатил.

Мысль о платеже возвращает меня к жене.

Несмотря на слепоту, Ирма далеко не дура. Уже скоро она и без своих шестерок поймет, что дело движется к разводу.

Скорее всего, у меня в запасе не больше недели. Потом, потеряв веру, она свяжется с Внуковым, и начнется двойной прессинг.

Ирма будет полоскать мне мозг истериками и упреками. Забыв о том, что именно она в тот злосчастный день была за рулем, вновь обвинит в своей слепоте. А ее бывший любовник сольет в сеть часть компромата.

Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться какую именно.

Чтобы зацепить и Еву, Внуков вытащит на свет первую попытку изнасилования. Ту самую, когда я чуть не убил урода, напавшего на мою девочку, а потом отправил Аллу подчищать хвосты.

В лучшем случае все закончится скандалом в СМИ и парочкой публичных разоблачений. В худшем — придется общаться с прокурором.

Лаевский уже готов к такому развитию событий. С этой стороны я заранее подстелил себе соломку. Но хотелось бы выкрутиться без всего этого дерьма.

Без показаний Евы. С подробным рассказом, как все происходило и воскрешением в памяти того кошмара.

Без тонны грязи, которую выльют на нее в прессе.

Без обвинений…

Для меня — в нанесении тяжких телесных повреждений. Для Евы — в несообщении.

Нужно всего лишь выкрасть у ублюдка компромат до звонка Ирмы — поторопить новую подружку Внукова. И лишить урода удавки, которой держит меня уже пять лет.

— Почему мне кажется, что даже сейчас ты рассказал только часть правды? — Ева будто чувствует мое напряжение.

— Мой ответ прежний. Иногда лучше не знать. — Мы останавливаемся возле дома. Того самого, где встретились впервые.

— А это… — Судя по шоку на лице, лишь сейчас моя девочка замечает, куда я ее привез. — Рауде, да твою… Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. С тех пор как я позвал тебя в группу, в нем никто не жил. Я попросил службу клининга сделать генеральную уборку. Но для Вики нужно купить все новое. Детей в этом доме никогда не было, и… — улыбаюсь. — Никто не думал, что появятся.

Глава 36. Высокие ставки

Лео

Первой в дом вбегает Вика.

Стоит открыть дверь, малышка влетает в просторный коридор, сбрасывает замшевые сапожки и, быстро осмотревшись, с радостным криком: «Класс!» прыгает на диван.

— Папа, мне так нравится! — опрокидывает она грузовик с бальзамом на мою душу.

— Я рад. — В горле першит.

Невозможно привыкнуть к этому «папа». Каждый раз как прямой разряд в сердце.

— Этот дом раз в десять больше всех квартир и номеров, где мы раньше жили, — восторгается няня.

— С другой стороны есть бассейн и зона барбекю. — Я тяну вбок тяжелые жалюзи в гостиной, и перед нами открывается внутренний двор. Место, где в прошлом любил устраивать вечеринки мой племянник. И где второй раз я услышал пение Евы.

— Если там поставить батут, Вика и в дом заходить не будет, — с откровенным намеком произносит няня.

— Завтра поставят, — ловлю налету. — Через полчаса сюда придет мой помощник. Он подготовит список покупок. Можно добавить все, что посчитаете нужным.

— Отлично. — Марина смотрит в сторону витой лестницы. — И что, жить здесь будем лишь мы?

— Этот дом я когда-то купил для сестры и племянника. Но они оба проживают за границей и не спешат на родину.

С интересом наблюдаю за молчащей Евой. Она последней переступила порог и сейчас напряженно рассматривает интерьер.

— Мы в этом году так часто переезжали, что Вика даже друзей завести не успела. Только познакомится, и нам на самолет, — вновь переключает на себя внимание няня.

— Я не представляю, есть ли здесь рядом какой-нибудь детский сад. Но, как разберемся с основными проблемами, обязательно займусь поиском.

Знаю, что тороплюсь с таким обещанием. Мы не согласовывали с Евой планы на будущее. Однако и после намека на детский сад она ничего не говорит.

Словно потерялась во времени, Ева растерянно ходит по дому и нервно мнет в руках ремешок своей сумочки.

— Пожалуй, я вас оставлю. — Не хочу делать ей еще хуже своим присутствием. — Если что Ева знает, где здесь что. А мой помощник привезет продукты и кое-какие игрушки для Вики, чтобы она не скучала.

***

Выгонять себя приходится почти насильно. Мне интересно наблюдать за эмоциями своих девочек. А еще дико хочется украсть старшую из них и наедине самым древним на свете способом вылечить ее от тревоги.

Желание сгрести Еву в объятия настолько сильное, что, отъехав от дома, я сдаю назад. Болезненно залипаю взглядом на окнах. И лишь через минуту, прокляв и Каткова, и Внукова, и самого себя, снова начинаю движение.

Из-за пробок и бесконечной череды «красных» светофоров на встречу приезжаю с опозданием. Гость уже ждет меня в рабочем кабинете клуба. А разложенные на столе бумаги и пустая кофейная чашка намекают на готовность начать разговор без растанцовки.

— Насыщенный день? — ухмыляется Штерн, когда сажусь на свое место.

— Бывало и хуже. Катков все планы под откос пустил. Из-за этого дятла пришлось досрочно афишировать нашу связь с Евой и публично признавать Вику. — Снимаю пиджак и сразу же беру в руки документы.

— Я уже видел пресс-конференцию. Красиво. — Одобрительно качает головой Дима. —