Малыши в подарок - Ксения Богда

Облизываю пересохшие губы. От лица кровь отливает.

Мать его, я давно так не боялся что-то смотреть…

– Захар, ты что так побледнел? Что-то случилось?

Мотаю головой.

– Все нормально, Ксюнь. Старость, давление скачет, – стараюсь перевести все в шутку.

Сестра цокает.

– Не смешно. Врача вызывай.

– Не надо врача, – хриплю, а у самого на мышке рука дергается.

Прокручиваю скан документа до конца и прикрываю глаза.

Девяносто девять и девять процентов совпадение ДНК… мать его. Я отец!

– Я перезвоню, сестренка.

– Надеюсь, ты звонишь врачу, потому что выглядишь ты паршиво.

Ухмыляюсь.

– Нет, не врачу. Все со мной в норме, это от счастья.

Вру, конечно, но надо усыпить бдительность сестры, чтобы Назара не натравила прям сейчас.

– Ни фига, да твоим счастьем прям через камеру прошибает.

– Все, покеда, – посылаю воздушный поцелуй и отключаюсь.

Выдыхаю. Мать его. Мать его. МАТЬ ЕГО!

Это мои дети… Ева и Егор – мои дети!

Тру лицо ладонями, пытаюсь привести дыхание в норму, но пульс шкалит, а перед глазами вспыхивают красные пятна.

Мозг отключается и не выдает ни одной здравой мысли.

Тянусь за телефоном и щелкаю экран ноута, чтобы видно было цифры. Нахожу переписку с Шапкой и отсылаю файл.

Сжимаю в руке мобильный и стараюсь не сорваться с места, чтобы рвануть в поселок. Посмотреть в глаза ей.

Ткнуть в эти результаты.

Глава 17

Юля

– Ну что, папочка больше не появлялся? – беззлобно хмыкает крестная.

– Нет.

Мне не очень хочется поднимать тему Захара. После его отъезда крестная вытрясла из меня всю правду. Всю нашу с Захаром небольшую историю и причины, по которым мы разошлись.

Я, конечно, не стала говорить про аборт, когда я уже была беременна близнецами. Просто сказала, что Захар не был готов к созданию семьи и мы решили, что лучше прекратить наши отношения, пока все не зашло слишком далеко.

И вроде тетю Любу моя история вполне устроила. Больше она не поднимала тему, и вот сейчас…

Мы сидим с ней на кухне, и я помогаю приготовить обед. На данный момент, она озадачила меня чисткой картошки и теперь контролирует толщину кожурок. И с чего-то вдруг вспомнила про отца Егора и Евы. Неожиданно для меня.

– Ма, ну вот что ты надо мной висишь? Я умею чистить картошку, уж не вчера родилась и жила как-то одна.

– Ну-ну, помню я, как ты чистила, – хмыкает.

– Ой, ну это было-то один раз, и то потому что я была не в настроении.

Соседский пес внезапно разражается громким лаем. Крестная подпрыгивает от неожиданности.

– Ой, что это он там жилы рвет? – выглядывает в окно, – ой, Юля, кажется, это к тебе.

Из рук выпадает очередная картофелина и я, вытирая руки о фартук подскакиваю на ноги и подбегаю к окошку, чуть ли не прилипая к стеклу носом.

При виде знакомой машины перестаю дышать.

– Иди, иди, – подталкивает меня в бок, – я послежу за малышней.

– И что ему надо? – хмурюсь.

Напускаю на себя недовольство, хотя в голове мелькают догадки, зачем же Захар все же приехал.

Самая популярная версия, он получил результаты теста. На столе начинает вибрировать телефон. Бросаю взгляд на экран, хотя и так прекрасно понимаю, кто мне звонит.

Конечно же, Захар.

Крестная как-то странно на меня косится.

– Не ответишь? Прикинешься, что тебя нет дома?

Вздыхаю.

– Отвечу, конечно. Что мне теперь всю жизнь от него скрываться? – пожимаю плечами.

Хотя в первый вечер после приезда Захара сюда у меня была мимолетная мысль, чтобы собрать детей и умотать. Но несколько часов медитации и я даже умудряюсь успокоиться. Понимаю, что я не имею права лишать своих детей отца. Но только если Захар сам решит, что готов становится отцом.

– Вот и отлично. У каждой деточки должен быть папа. А если Захар хороший мужчина, то почему бы не дать ему шанс, доча, – подмигивает мне.

В это время Захар звонит снова, и я не выдерживаю. Сгребаю телефон со стола, торопливо обуваюсь и выхожу на улицу.

Захар нетерпеливо ходит возле калитки, крепко прижимая к уху мобильный.

– Да что б тебя, – рычит, отключая звонок.

– И тебе привет, Захар.

Дергается. Переводит на меня слегка удивленный взгляд.

Даже забавно становится видеть такое лицо. Я явно застала его врасплох, и теперь он пытается быстро вернуть себе самообладание.

– Привет, – прищуривается, – выходи давай.

И снова его жесткий тон, от которого хочется сделать ему все вопреки и послать куда подальше. Но я стараюсь быть умнее. Делаю глубокий вдох.

– Для начала смени тон, – вздергиваю подбородок.

– Иначе что? – складывает руки на груди, прожигая меня потемневшим взглядом.

– Не выйду.

Он усмехается, повисает на заборе, который ему по грудь.

– Да тут ломать эту калитку две минуты максимум.

Шокировано открываю рот.

– Ты этого не сделаешь.

Захар закатывает глаза, налегает на наш забор и тот жалостливо скрипит под весом Волкова.

– А что мне помешает?

– Будешь восстанавливать за свой счет, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно и жестко.

– Да как нехрен делать. Уж на пару палок у меня хватит денег.

Не выдерживаю и стону от досады.

– Опять деньги. Деньги. У тебя в голове, – стучу по своему виску, – есть что-то кроме денег? М?

Серые глаза вспыхивают, а я непроизвольно делаю шаг назад.

– Есть конечно, мои дети, – выделяет голосом слово «мои».

А мне становится холодно, несмотря на летнюю жару под тридцать градусов.

– А-а-а-а, – роюсь в голове, чтобы найти подходящие слова, – тест готов?

– Да, Красная Шапочка, готов.

Внутри, несмотря на летний зной, все покрывается коркой льда. Сама же я цепляюсь за штакетник, как за спасательный круг, и стараюсь размеренно дышать.

Нет, я не сомневалась, конечно же, в его отцовстве. Но вопрос «Что дальше?» вгрызается в мозг.

– Открывай, давай, – Захар не сводит с меня глаз, – что притихла?

– Перевариваю.

Не вижу смысла врать и юлить.

– Юлька-пулька, пусти меня к детям.

Вздрагиваю. Боже, он так просто говорит о детях, как будто не только вот недавно узнал