Жажда любви - Элоиза Джеймс

Роберта снова кивнула.

– Значит, ни о каком обольщении не может быть и речи, – продолжал Деймон. – Только ведь вы не знаете, как приступить к делу, верно? Вас когда-нибудь целовали?

– В общем, да, – призналась она, наслаждаясь легким удивлением в его глазах. – Пусть я до сегодняшнего дня ни разу не видела совокупляющихся пар, зато меня вполне определенно целовали.

– А вы? Вы кого-нибудь целовали?

– Конечно, – заверила она, хотя, откровенно говоря, не совсем понимала, в чем разница.

Деймон поставил бокал на пол, рядом с диваном.

– Сейчас покажу, как целуются, – прошептал он, нежно касаясь губами ее губ.

– Вам не следует меня целовать, – наставительно заметила Роберта, чье сердце глухо забилось в груди. Но она сказала себе, что всему виной неприличие происходящего. – Вы мой кузен…

– Не совсем, – перебил он.

– Ну, вы знаете, что я имею в виду. И потом, я влюблена. Действительно влюблена! Вам следует это понять. Влюбленные леди не целуются с другими мужчинами!

– Вот как? – задумчиво пробормотал он. – Я встречал так мало истинно влюбленных, что совсем не усвоил этот урок.

– Но это чистая правда, – заверила Роберта, ощущая некоторое сожаление, потому что он выглядел безутешным. – Я не имею права вас целовать. Мне полагается целовать Вильерса.

– Он сделал предложение?

Зеленые глаза загорелись так ярко, что ослепленная Роберта заморгала.

– Еще нет. Мы только что встретились и один раз танцевали. – Она невольно улыбнулась. – Он будет приезжать в этот дом, чтобы играть в шахматы с Джеммой, и пообещал увидеться со мной тоже.

– Ха! Полагаю, вы слышали о двух матчах сразу?

– Конечно!

– Теперь моя сестрица добавит очередную, абсолютно непристойную, выходку к долгой и пестрой истории нашей семьи.

Роберта подумала, что со стороны Джеммы очень благородно заманить Вильерса в дом, но благоразумно промолчала.

– Теперь, когда я поцеловал вас, – продолжал Деймон, – почему бы вам не поцеловать меня в ответ? Вам следует научиться этому, если хотите поймать Вильерса. Он переспал с большинством лондонских дам.

– Хотите сказать, что мне необходима практика? – с подозрением уточнила она.

– Что-то в этом роде. А кто для этого подходит больше, чем член семьи?

Судя по лукавому взгляду, он просто искал предлога поцеловать ее. И ничего больше. Но в Деймоне не было ничего неприятного, да и попрактиковаться ей вовсе не мешает.

Поэтому она подалась вперед и прижалась губами к губам, подражая Деймону. В точности как сделал Ангус Пилфер в прошлом году, на проселочной дороге. И как сделал сын сквайра два года назад, на деревенских танцах.

– Это все, на что вы способны? – осведомился он, отстранившись.

Она воззрилась на него. Было во всем этом нечто опасное, но авантюрный дух уже овладел ею. И с Деймоном было легко, не то что с Вильерсом!

– Полагаю, вам не понравилось? – спросила она. – В таком случае, сэр, я полагаюсь на ваши способности наставника.

Его глаза снова сверкнули.

– Поцелуи – это только прелюдия. Не сомневаюсь, что та парочка, которую мы видели в гостиной, тоже начинала с поцелуев.

Перед глазами Роберты вновь предстала неприличная сцена.

Девушка вздрогнула.

– И оба наслаждались этими поцелуями, – продолжал он, – но хотели большего.

– Ну, – заявила Роберта, не желая выглядеть смирной маленькой девочкой, – это видела даже я.

– Кто мог бы подумать, что в лорде Гордоне столько пыла? – рассмеялся Деймон.

– Кто он?

– Истинный англичанин. Любитель виски и лошадей. Заметили, что у него парик сполз набок?

Роберта кивнула.

– Умный мужчина всегда снимает парик перед тем, как целоваться.

Она отчетливо сознавала, что окончательно лишилась разума. Постыдно потеряла голову.

Деймон швырнул парик на кресло, и волосы рассыпались по плечам: блестящие, словно высеченные из бронзы.

– Итак, целуйте! – скомандовал он.

Она снова подалась к нему, ощущая свежий, чистый запах. Не то что у других мужчин, с которыми она танцевала сегодня вечером. От них несло сиреневой пудрой для волос или, хуже того, потом.

Роберта коснулась губами его губ и отстранилась не сразу. Может, она делает что-то не так?

Но его губы вдруг стали мягкими, призывно шевельнулись, хотя она не просила ни о чем подобном и не понимала, что с ней творится. Однако сладость этого поцелуя окутала ее. Поэтому она поспешно отстранилась.

– Ну? Что вы об этом думаете? – спокойно спросил он, словно они не… словно она не…

Тысячи образов теснились в мозгу Роберты.

– Именно это вы назвали прелюдией? – спросила она, удивленная тем, как спокойно звучит ее голос.

– Совершенно верно, – весело согласился он, словно она была примерной ученицей, решившей сложную математическую задачу.

Большая ладонь легла на ее затылок.

– Давайте попробуем еще раз, хорошо? – прошептал он, наклоняя голову. Теперь Роберта закрыла глаза, наслаждаясь ароматом мужественности и вкусом его рта. Он неожиданно сжал ее в объятиях, завладел губами, и на этот раз все стало по-другому.

О нет, это не прелюдия… потому что он стал частью ее самой, он был в ней, он пил нектар ее губ, и все, все окрасилось в радужные тона…

Нужно немедленно прекратить все это. Ведь она влюблена в другого!

Но она почему-то откинулась на спинку дивана, а он прижал ее к себе и продолжал целовать. И эти поцелуи сводили с ума, как сладкая вишневка в середине лета: густая, пьянящая, кружившая голову.

Он продолжал целовать ее.

В душе росло странное беспокойство, между бедрами, казалось, плясали крошечные искорки, будто тепло, собравшееся внизу живота, когда она наблюдала сцену в гостиной, превращалось в нечто более постыдное и в то же время более опасное.

В помутившемся сознании все-таки всплыл один вопрос о природе поцелуев.

И тут словно поднялся занавес, до сих пор скрывавший истину: она поняла, что ее целуют и ей это нравится!

Поэтому она запустила пальцы в его шелковистые локоны, прильнула к нему еще теснее и ответила на поцелуй.

И все снова изменилось.

Его тело словно налилось тяжестью. Тяжестью и жаром. А она… там, где скопилось тепло, возникла странная боль.

Но тут он, наверное, подслушал ее мысли, потому что резко отстранился.