Жажда любви - Элоиза Джеймс

– Где вы будете играть с ним в шахматы? – осведомился Элайджа, и, хотя голос звучал бесстрастно, глаза у него пылали яростью.

Джемма мысленно пожала плечами. Элайджа чересчур легко поддается гневу.

– Полагаю, именно там, где я играла с Филидором.

– И где же это, позвольте спросить?

– В моей спальне.

Ей доставило некоторое удовольствие видеть, как исказилось его лицо.

– А каков приз?

Она снова пожала плечами, на этот раз по-настоящему, с ленивой грацией. Впрочем, непонятно, зачем ей трудиться? Мужа этим все равно не проймешь.

– А приз обязателен? – обронила она, шагнув к двери. Но он загородил ей дорогу. За последние несколько лет он стал куда массивнее. Когда она покидала Англию, у него были худые ноги и широкие плечи. Зато теперь он стал настоящим мужчиной.

Джемма с раздражением выкинула из головы эти неуместные мысли.

– Полагаю, вы и есть приз? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Не была и никогда не буду призом для мужчин! – отрезала она, прямо глядя ему в глаза и надеясь, что он понимает. – Скорее уж – бесплатным подарком для тех, кого предпочту сама.

– Слишком частое употребление обесценивает дар.

– Боже! – воскликнула Джемма. – Кажется, я уже слышала это раньше! Да, так и есть! В церкви! Как странно слышать цитаты из катехизиса в устах политика! Возможно, вы ошиблись в своем призвании?

– Если вы собираетесь играть с ним в шахматы… – забормотал Бомонт, но осекся.

Джемма, уже успевшая протиснуться мимо мужа, остановилась и медленно обернулась:

– Намереваетесь сыграть со мной только из-за того, что я договорилась о матче с Вильерсом?! Вы, конечно, шутите?

– Почему бы мужу не сыграть партию с женой? Его губы сжались в жесткую, тонкую линию.

– Не вижу в этом факте ничего особенного.

– И мы будем играть на тех же условиях? – рассмеялась она. – По одному ходу в день для каждого? Матч из трех партий? Последнюю играем вслепую, если играем вообще?

Герцог пожал плечами.

– Но, насколько мне известно, вы многолетне садились за шахматный столик! По-моему, опасно полагаться на давно забытое умение… – продолжала она.

– А разве мы делаем ставки? Вы сами сказали: никакого приза.

Джемма прикусила язык. Не стоит объяснять, что она играет с Вильерсом из желания отомстить последнему.

– Вам придется быть со мной повежливее, – указала она, – и приходить домой каждый день. Насколько мне известно, вы часто ночуете в своих вестминстерских покоях.

Она не упомянула, что ей известно все. И что эти ночи он проводит не один.

Но герцог снова пожал плечами. Разумеется, мужчина за тридцать не так энергичен, как мужчина, которому немногим больше двадцати. В тот день, когда она застала его лежавшим на письменном столе вместе с любовницей, он всего несколько часов как поднялся с супружеской постели. До чего же неприятно сознавать, что воспоминание об этом до сих пор сжимает болью сердце.

– Я буду играть с вами! – бросила Джемма через плечо. Но дам вам фору.

– Я в этом не нуждаюсь, – спокойно ответил он. Воспоминание о том дне жгло раскаленным угольком где-то под ключицей, поэтому она улыбнулась мужу:

– Только для того, чтобы сделать наш матч интереснее. Скулы герцога чуть порозовели – верный признак ярости. Но с годами он научился держать себя в руках.

– Нет, – так же негромко повторил он. – Никакой форы. Вспомните, когда вы играли за меня, я часто выигрывал. Позволю себе надеяться, что и в действительности сумею стать достойным противником.

Джемма низко присела перед ним в реверансе:

– Разумеется, ваша светлость. Начнем завтра?

– Завтра важное голосование в палате лордов. Но думаю, Вильерс не станет терять времени и навестит вас с самого утра?

– Джентльмены редко упускают такую возможность, если уж я допускаю их в свою спальню.

Бомонт поклонился:

– Значит, завтра.