Жених для дочери - Эмилия Остен

Сэр Роудз, приехавший в Лондон дилижансом, одолжил лошадь из конюшни Меррисонов — ленивую, старую мышастую кобылу. Она удивительно ему подходила. Впрочем, в седле сэр Исаак держался достаточно хорошо, как и полагается сельскому жителю, много времени проводящему в разъездах. Тиане снова представился его дом, наверняка глухой и темный (она упорно не желала думать, что жилище может оказаться просторным и светлым — такого просто не могло случиться!), и она передернула плечами.

— Что ж, — сказал сэр Роудз, когда уличный шум остался позади и можно было вести беседу, не опасаясь, что кто-то с верхнего этажа выплеснет на голову помои, — вчера вечером мы с вами мало говорили, мисс Меррисон. Не будете ли вы так любезны поведать мне немного больше того, что осмелились сказать при отце?

Вопрос слегка озадачил Тиану: с подвохом он, точно.

— А что вы хотели бы знать? — осторожно осведомилась она.

— Вам действительно нравится та жизнь, которую вы ведете?

Осторожнее, сказала сама себе Тиана. Он проверяет тебя. Он только и ждет, когда ты совершишь ошибку, чтобы позлорадствовать над тобою, чтобы выдать тебя отцу, чтобы иметь в рукаве козырь против тебя. Потешить свое самолюбие, доказав, что прав и что все женщины — грешницы.

— Почему бы она должна мне не нравиться? — ответила она вопросом на вопрос.

Сэр Исаак неприятно хмыкнул.

— Женщинам свойственно желать другого, — произнес он своим высоким ломким голосом, который так раздражал Тиану, словно к коже прикладывали ржавый гвоздь. — Они любят удовольствия, веселье. Разве вы — нет?

— Мое удовольствие в том, чтобы любить Господа, — заученно ответила девушка.

— Конечно, ничто с этой радостью не сравнится; и все же. Что вы любите, мисс Меррисон? Рассветы? Закаты? Мороженое?

Это ловушка, твердила себе Тиана, это ловушка. Она молчала, не зная, что отвечать.

— Наверное, я озадачил вас, — заметил сэр Роудз, так и не дождавшись от нее ни слова, — что же, немного помогу вам. Признаюсь откровенно, я приехал в Лондон не только лишь затем, чтобы уладить дела общины и свои собственные. В последнее время в моих владениях сделалось чересчур одиноко, дому нужна женская рука. Я хотел бы найти супругу.

— Разве в Кенте недостаточно женщин, достойных стать супругой столь блистательного человека? — осведомилась Тиана, с трудом удерживая улыбку.

Наверняка все девушки, к которым сватался сэр Роудз, отказывали ему: он зануден и не блещет ни знатностью, ни богатством. К сожалению, эти факты не остановят ее собственного отца: ему в высшей степени все равно, насколько значимое положение в обществе занимает человек. Истовая вера — вот что ценится; а ее в сэре Исааке до краев.

— Не все женщины способны оценить свое счастье, — брюзгливо отметил сэр Роудз, тем самым подтвердив предположения Тианы. — Но на свете еще имеются семьи, которые ведут благочестивый образ жизни, и люди, которые сумели дать надлежащее образование и воспитание своим детям. Я слышал о вас; слышал о семье Меррисон. Ваш отец известен как человек в высшей степени достойный. Породниться с вами — это…

— Мы и так родственники, — не сдержавшись, прервала его Тиана. — Не следует об этом забывать, сэр.

— Слишком дальние, маленькая дерзкая мисс, чтобы это имело значение для священника. Не стану скрывать: вы пришлись мне по душе.

— Что же привлекло вас во мне? — Тиана ощущала, как ее выдержка тает, словно мартовский лед.

— Вы весьма симпатичны, хорошо воспитаны, и, хотя не лишены недостатков, свойственных молодости, это поддается исправлению. Именно поэтому я желал бы взять в жены девушку, еще не перешагнувшую порог двадцатилетия; чем старше будет избранница, тем сложнее мне будет объяснить ей, как нужно жить со мною и в моем доме; а пока сердце юно, исправление возможно. Я объяснил это вашему отцу. Сначала нам с вами будет нелегко, но спустя несколько лет вы привыкнете ко мне, полюбите, и мы составим идеальную пару.

— Полюблю? — эхом откликнулась Тиана.

— Разве это невозможно? — сказал сэр Исаак слегка обиженно. — Я не урод, к тому же истинный христианин. Разве это не важно для вас?

— Конечно, важно, — солгала Тиана. Она попробовала представить себя в постели с сэром Исааком (Клара поделилась с сестрами некоторыми животрепещущими подробностями семейной жизни, так что теперь Тиана хоть немного понимала, что именно ее ждет), и едва не рассмеялась.

— Ваш отец одобрит этот брак, — продолжил сэр Роудз. — Я не самый плохой жених на свете.

— О, конечно, — с горечью произнесла Тиана. — Отец одобрит.

— В чем дело, мисс? Я вам не нравлюсь?

Тиана повернула голову, столкнулась взглядом с сэром Исааком и тут же отвела глаза.

— Я не знаю этого пока.

— А мне кажется, что вы мне лжете. Нехорошо.

— Вы хотите правды? — Она медленно, но верно закипала. — Да, пока вы не очень-то нравитесь мне, сэр.

— Но почему? — Он пожал плечами, пребывая, по всей видимости, в искреннем недоумении. — Каждая женщина стремится к браку.

— Вы считаете, что только к нему?

— Да, — ответил он после короткой паузы.

— И вовсе нет, — вырвалось у Тианы. Теперь она уже вряд ли смогла бы остановиться, хотя и понимала, что играет с огнем. — Каждый человек, будь то женщина или мужчина, стремится к счастью. А счастье — в любви. В любви господней, в любви земной, но только и только в ней. — Она крепко сжала рукоятку короткого хлыста. — Вы так скоро заговорили о браке, сэр Роудз, что я, признаться, слегка растерялась. Муж выбирается однажды и на всю жизнь. Разке вы не хотели бы, чтобы ваша будущая жена любила вас, и подходила вам, и чтобы вы точно так же подходили ей и открыли ей свое сердце? Господь утверждает, что нужно так. А меня вы совсем не знаете; вдруг я вам не подхожу?

— Потому я и спрашиваю, — сказал он негромко, будто завороженный страстной речью Тианы, — что вы любите.

— Вы действительно хотите это знать? Хорошо! — Она вскинула подбородок. — Я люблю танцевать, и люблю лето, и сумерки люблю. Ненавижу яблоки и спаржу, обожаю груши. Люблю ходить по городу пешком, только мне редко позволяют. Мне нравятся длинные прогулки в деревне, на целый день, когда можно взять с собой корзинку и бродить до вечера. Боюсь пауков и многоножек, они такие неприятные. Еще я думаю, что англичанкой быть непросто, француженкой — проще гораздо. Не терплю, когда человек пьян. Что мне еще вам сказать, сэр? Ваша очередь.

Сэр Исаак опешил.

— Моя?

— Конечно. Если отец одобрит вас как моего жениха, я должна хоть что-то о вас знать. Или, — ее голос дрогнул, — вы настолько не цените женщин, что вам неважно, что я о вас подумаю?

— Я произвожу впечатление человека, который не ценит женщин?

— Не буду вам лгать. Да.