Под покровом ночи. - Мэри Ройс

Наконец мы подъезжаем к общежитию. Соломон глушит двигатель и, откинувшись на сиденье, устремляет на меня диковатый взгляд.

— Ну, свое обещание я выполнил, доставил принцессу Аврору в башню со злым драконом на входе…

Вахтерша… ну е-мое, как же я могла забыть?!

— Да уж, дракон на входе совсем вылетел у меня из головы…

— Если меня будет ждать достойное вознаграждение, могу сегодня побыть в роли отважного рыцаря.

Меня ошеломляет его наглость.

— Я не собираюсь с тобой спать! — буквально выплевываю я и, отстегнувшись, пулей вылетаю из машины.

Без оглядки мчусь к входу, представляя, как получу разнос от бабульки. Тяжело выдохнув, тяну руку к звонку, но меня неожиданно притискивает к стене горячее тело. Конечно, я тут же догадываюсь, кому принадлежит эта гора мускулов. А когда Соломон шершавой ладонью обхватывает мое горло и запрокидывает мне голову, я убеждаюсь в этом окончательно.

— Все же поцелуй я заслужил.

От его хриплого голоса низ живота наливается приятной истомой, а от властных прикосновений, кажется, начинает пульсировать каждая клеточка. Соломон в одно в мгновение разворачивает меня лицом к себе и прижимает к холодной стене, а потом требовательным ртом перехватывает мое дыхание. Его губы вбирают мои весьма настойчиво, но тут же медленно высвобождают их, давая возможность отдышаться. Словно змей-искуситель, он терзает меня грубыми ласками, отрезая от окружающего мира и погружая в темную вселенную похоти и разврата. Вновь и вновь атакуя мой рот, он все больше углубляет наш поцелуй. Порываюсь попросить его прекратить, но с губ срываются лишь жалобные стоны. Тем временем, выпустив острые зубы, Соломон грубо впивается мне в нижнюю губу. Ощущаю во рту металлический привкус крови, и мое возбуждение взлетает до небес, но змей останавливается. Обдавая меня жарким дыханием, большим пальцем растирает по подбородку каплю крови. А потом слизывает ее и накрывает искусанную губу нежным поцелуем, словно извиняясь за свою грубость. От таких чувственных прикосновений мои трусики окончательно намокают, а пульс едва не зашкаливает. Соломон шумно втягивает воздух и немного отстраняется от меня.

— Сладких снов, мышка! — говорит он, скользнув рукой между моих трясущихся ног и крепко сжимая пульсирующий центр, который от его действий буквально вспыхивает жгучим огнем.

— Ах… — от неожиданности срывается с моих припухших от поцелуев губ.

— Доведи свою влажную киску до бурного оргазма, думая обо мне. Это мое следующее действие, — хрипит он, плотоядно пожирая меня бесовскими глазами. Я лишь нервно сглатываю и хлопаю ресницами. — А чтобы я был уверен в твоей честности, предоставишь мне видедоказательство, — нагло заявляет змей и совсем по-звериному скалится. Я резко отталкиваю бандита и нажимаю на кнопку звонка, каждой клеточкой ощущая его присутствие за спиной. — С тобой очень весело… Аврора, где же ты была раньше?

Он впивается зубами мне в шею, отчего у меня едва не подкашиваются ноги. Почему такие грубости заставляют мое тело трястись от возбуждения? Мягко отпустив меня, Соломон исчезает еще до того, как вахтерша распахивает двери. И мой внутренний жар тут же сменяется холодом. Змей ушел…

Выслушав бранные наставления старушки, на трясущихся ногах поднимаюсь в свою комнату. Марина крепко спит, и я завидую ей белой завистью. Я уже и забыла, что такое безмятежный сон. Да и, чувствую, еще не скоро вернусь к прежнему ритму жизни: здоровый сон, посиделки у окна за прочтением захватывающей книги, нескончаемая учеба, поглощение новых знаний из любимой библиотеки и изматывающие тренировки… Как же мне этого не хватает! Хотя вот вроде и не было у меня времени на дурости, а все же неприятности на свою пятую точку я сумела найти.

После жаркого натиска Соломона мне срочно требуется помыться и сухие трусики. Сняв одежду и коснувшись босыми ногами холодной плитки, захожу в душ. Повернув кран, резко сжимаюсь от хлынувшей прохладной воды, но вскоре горячие капли уже обжигают мою кожу. Пар заполняет помещение, и мне не хочется выходить. Но хоть мне и требовалось смыть с себя сексуальное наваждение, но времени на это не осталось. Поэтому я быстро сполоснулась, грубо просушила кожу махровым полотенцем и натянула на разгоряченное тело длинную майку.

Расправив постель, с предвкушением неземного наслаждения забираюсь под одеяло, и меня накрывает ощущением приятной неги. Только вот вместо того, чтобы моментально отключиться, в голове начинается ураган мыслей.

Соломон потребовал действие. Нет уж, увольте, я не собираюсь выполнять его задание. Это уже за гранью его извращенных желаний, потом еще и шантажировать будет этим видео. Нельзя давать ему в руки оружие против самой себя. Да и вообще, надо заканчивать эти аморальные игрища. Так, ладно, утро вечера мудренее, как говорится.

Я делаю глубокий вздох и наконец, погружаюсь в царство Морфея.

Глава 20

Ян

Подъезжаю к общежитию, но сразу из машины не выхожу. Допиваю последние капли обжигающей янтарной жидкости и вставляю в сжатые губы сигарету. А что, если она поехала к нему? Стискиваю зубами фильтр до скрипа. Прикуривая, делаю глубокую затяжку, пропитывая легкие горьким дымом. По сравнению с Авророй алкоголь и никотин — это так… легкий вред организму, уже отравленному зловредной девчонкой. В три тяги докуриваю сигарету и выбрасываю в окно окурок, немного обжигая грубую кожу на пальцах.

Покидаю машину и походкой ленивого хищника неторопливо направляюсь в сторону двери. Действие алкоголя достигает пика, но мне нужно собраться и найти Аврору. Нажимаю на звонок и спустя минуту слышу хриплое ворчание и шаркающие шаги.

— Что за ночь то такая… все шляются… туда-сюда, туда-сюда… — недовольно бурчит вахтерша, открывая дверь. — Чаго тебе? — спрашивает, окидывая меня скептическим взглядом. — К девкам не пущу!

Я без лишних слов раскрываю перед ее лицом удостоверение.

— Вопросы есть? — Она молча хлопает выпученными глазами, поправляет очки и в недоумении открывает дверь шире. — Разумовская в какой комнате?

Бесцеремонно прохожу внутрь и брезгливо осматриваю убогое помещение. Надо бы подыскать Авроре жилье получше.

— Так и знала! Загуляла девка! Приперлась сегодня в два часа ночи, нахалка! А ведь была приличной девочкой. Эх, Москва никого не щадит, — ворчит себе под нос старушка, ковыляя на пост.